— А вы разве не прочитали объявление на воротах?.. Там все сказано. Мы закрылись на ремонт, — сторож сказал им это неестественным голосом, словно сообщая им что-то еще неизвестное, хотя прекрасно видел, что они прочитали бумагу на воротах.

— Здесь ремонтируют, а где-то сейчас разливают... Так где же разливают? — спросил Салинас.

— Я не в курсе. Мне не докладывают, — человек пожал плечами. — Послушайте, а вы кто такие будете?

— Вы нам сказочку про Красную Шапочку и Волка не рассказывайте, — насмешливо сказал Алекс. — За кого вы нас принимаете? Мы что, совсем на балбесов смахиваем?..

Сторож с треском захлопнул окно и скрылся в глубине комнаты.

Пока они возвращались в город, они снова нанюхались промышленных запахов этого района, сплошь начиненного предприятиями.

«Это дело рук Лафонна! Лишь он один знал, что нам удалось обнаружить, — думал Салинас. — Завтра я поговорю с ним об этом в Брюсселе. Почему это никто не желает выяснить, что кроется за пропажей масла и куда оно делось?.. Даже Лафонн. Что-то они очень скрывают... Судя по всему, тут пахнет крупной аферой».

Алекс, хорошо знавший своего друга, молчал, не мешая ему размышлять в тишине.

«Если бы не то, что СОПИК мне так хорошо платит, послал бы я их всех куда подальше. — Салинаса все больше разбирала злость. — Но... ничего... зато я такой счет предъявлю Лафонну, что он взмокнет».

Когда они попали в центр Барселоны, Алекс сказал:

— Мне нужно вернуться в Мадрид. Сегодня же. Займусь как следует нашей картотекой, посмотрю, что там имеется про аферы с маслом. Прочитаю все, что в последние пять лет о них писала пресса. Позвони мне, как только приедешь в Мадрид!

— Спасибо, Алекс. Но завтра я буду в Брюсселе, потолкую там с Лафонном. Я так рассчитываю, что в Мадриде буду послезавтра.

Барселона

Понедельник, 18 января

— Да! Слушаю! — Кармина взяла телефонную трубку в своей лаборатории на химическом факультете.

— Здравствуй, Кармина! Это Лисинио Салинас. Мне бы хотелось обсудить с тобой некоторые стороны того дела, которым мы занимаемся вместе.

— Хорошо, Лик. Это срочно? — она назвала его укороченным на английский манер именем «Лик» так же естественно, как это сделал бы любой из его британских или американских приятелей.

— Хорошо бы повидаться как можно скорей, — Салинас хотел было сказать «прямо сейчас», но удержался. — Ты когда сможешь?

— Да прямо сейчас, — ответила девушка. — Жду тебя. Куда ехать, знаешь — ведь ты меня здесь безуспешно разыскивал в прошлый четверг.

— A-а! Бородач тебе уже обо всем сообщил?

— Точно. До скорого, Лик.

— Минут через пятнадцать буду у тебя.

Кабинет Кармины при лаборатории был небольшим, но весь залит светом — окно в нем было почти во всю стену.

Салинас снова стал обсуждать с девушкой наиболее вероятные возможности транспортировки масла в таком огромном объеме, как то, что украли у Салы.

Слушая версии Кармины, которая приводила их сухим тоном специалиста, сыпя научными терминами, адвокат рассматривал наклеенные на стене цветные плакаты с парусными судами, разрезавшими волны под развернутыми вовсю парусами. Вокруг горками лежали научные книги и труды по прикладной химии, связанной с пищевой промышленностью.

Сидя за белым пластмассовым столом, Кармина продолжала заниматься теоретическими выкладками по поводу возможностей перевозки масла на сумму в миллиард песет, перекладывая при этом машинописные листы какой-то работы, посвященной пищевым жирам.

— ...А еще оно может быть спрятано сейчас на каком-нибудь химическом заводе...

— Я уже понял, Кармина, что возможностей множество. Но ты сама что думаешь об этом деле? — прервал ее Салинас.

— Ну, видишь ли, как ученый я склонна опираться на факты, а их у меня нет. Я ведь даже и места того не видела, где Сала хранил свои сокровища. — Кармина заговорила педантичным тоном. — Как сторонний наблюдатель, могу пока только отметить, что против Салы действует очень сильный противник, который безусловно во всем превосходит его.

— Верно. Настолько, что Сала даже не пытается бороться. Он никак не решится взять быка за рога и заняться розысками пропавшего масла — все уходит от решения проблемы, стремится уклониться от нее. Мне сдается, что он вообще сразу рукой махнул на свое пропавшее богатство, тем более, что до смерти страшится полиции — опасается, как бы она не раскрыла его махинации, уклонение от налогов и все такое прочее. — Салинас в своих профессорских очках с рассеянным видом ученого был очень к месту в этом кабинете и хорошо смотрелся рядом с молодой женщиной.

— Конечно... конечно. Но все эти детали — в компотенции юристов или следователей, а я всего-навсего химик, у меня нет данных, на которые я могла бы опереться, чтобы помочь тебе.

— Послушай-ка. Я хочу прямо сегодня же снова съездить туда, где хранилось масло Салы. Может, и ты со мной поедешь? В таком случае ты хоть не сможешь утверждать, что даже и не видела их, — предложил адвокат.

— Согласна. Только мне перед этим понадобится полчаса... нет, лучше час. Ровно в два я жду тебя у входа в это здание.