Например, предположим, в газете опубликована печатная заметка о местном пожаре. Если есть возможность прочитать эту статью на сотовом телефоне – это здорово и прекрасно, просто щегольски. Ура, технологии! Но что я действительно хочу, чтобы было возможно сделать, так это изучить исходные данные этой истории, один за другим, со всеми слоями атрибуции и ссылок на источники, с инфраструктурой для сравнения данных пожара – даты, времени, места, жертв, номера пожарной части, расстояния от пожарной части, имен и уровня опыта пожарных на месте события, времени, которое потребовалось пожарным для того, чтобы прибыть на место происшествия – с подробными данными о предыдущих пожарах. И последующих пожаров, когда/если они произойдут.

Но что отличает это от других форм журналистики, которые используют базы данных или компьютеры? Как – и до какой степени – журналистика данных отличается от других форм журналистики прошлого?

«Компьютерная журналистика» и «точность журналистики»

Использование данных для улучшения репортажей и предоставления структурированной (если не машиночитаемой) информации общественности имеет долгую историю. Возможно, наиболее непосредственное отношение к тому, что мы сейчас называем журналистикой данных, имеет «компьютерная журналистика» (computer–assisted reporting – CAR), которая была первым организованным, систематическим подходом к использованию компьютеров для сбора и анализа данных для улучшения новостей.

CAR впервые была использована в 1952 году CBS для предсказания результатов президентских выборов. С 1960–х годов журналисты (в основном, занимавшиеся расследовательской журналистикой, и в основном из США) стремятся независимым образом контролировать власть путем анализа баз данных по информации из открытых источников научными методами. В рамках этого подхода, также известного как «журналистика общественного служения», сторонники этой журналистской техники, реализуемой при помощи компьютера, стремились выявлять тенденции, развенчивать общеизвестные истины или заблуждения и раскрывать данные о всяческих несправедливостях, творимых государственными властями или частными корпорациями. Например, Филип Мейер (Philip Meyer) пытался развенчать общепринятую трактовку беспорядков 1967 года в Детройте – чтобы показать, что в них участвовали не только малообразованные южане. Сюжеты Билла Дедмена (Bill Dedman) из серии «Цвет денег» в 1980–е годы раскрывали информацию о систематических расовых предрассудках в кредитной политике ведущих финансовых институтов. В своей работе «Что пошло не так» Стив Дойг стремился проанализировать ущерб от урагана «Эндрю» в начале 1990–х годов, чтобы понять, в какой степени на силу этого ущерба оказали влияние недостатки в области политики и практики городского развития. Репортажи на основе данных стали ценной общественной работой и позволили журналистам завоевать известные награды.

В начале 1970–х был придуман термин «прецизионная журналистика» , чтобы описать этот новый тип сбора новостей: «применение социальных и поведенческих научно–исследовательских методов к журналистской практике». Прецизионная журналистика, как предполагалось, должна была использоваться в ведущих медийных организациях профессионалами в области журналистики и общественных наук. Этот термин родился в ответ на другой термин, «новый журнализм» или «новая журналистика» — форма журналистики, при которой к созданию репортажей применялась литературно–художественная техника. Мейер предполагает, что научная техника сбора данных и анализ – это именно то, что нужно журналистике, чтобы осуществлять свой поиск объективности и правды, а вовсе не литературные приемы.

Прецизионную журналистику можно понять как реакцию на некоторые из часто упоминаемых слабостей и недостатков журналистики: зависимость от пресс–релизов (позднее ее стали называть «чурналистикой»), предвзятость и предубеждение по отношению к авторитетным источникам, и так далее. По мнению Мейера, все это вытекает из недостатка информационной научной техники и научных методов, таких как опросы, документы публичного характера, общественные архивы, информация из открытых источников. В 1960–х годах практиковалось, чтобы прецизионная журналистика представляла маргинальные группы и связанные с ними сюжеты. По словам Мейера:

«Прецизионная журналистика была способом расширить набор инструментов репортера, чтобы освещать темы, которые ранее были недоступны, или лишь псевдодоступны, в зависимости от степени журналистской въедливости и тщательности журналиста. Она была особенно полезной, когда надо было заставить услышать голос меньшинства и групп диссидентов, которые боролись за представительство».