– И Осборн принадлежит к этому синдикату?

Маквей улыбнулся.

– Не поймаете. Я могу высказывать любые гипотезы, но обвинений без доказательств не выдвигаю. Пока у нас ничего конкретного нет.

– И все же хорошо было бы начать с Осборна.

– Именно поэтому мы тут и торчим.

– И еще неплохо бы установить, кто из сотрудников Интерпола послал запрос на досье Мерримэна, – чуть улыбнулся Лебрюн.

Маквей насторожился: на набережную свернула машина, светя желтыми фарами. Это было такси. Оно остановилось у подъезда, швейцар вышел навстречу с зонтом в руке. Из такси вылезла Вера Моннере, спряталась под зонт и вместе со швейцаром зашагала к подъезду.

– Идем? – спросил Лебрюн и сам себе ответил: – Да, идем.

Маквей положил ему руку на плечо.

– Mon ami, на свете много автоматов «хеклер-и-кох» и много парней, которые умеют ими пользоваться. Советую вам проявить максимум осторожности, запрашивая штаб-квартиру в Лионе.

– Альберт Мерримэн был преступник и по уши в грязи. Неужели вы думаете, что они осмелятся убить полицейского?

– На это я вам вот что скажу. Съездите в морг, пересчитайте дырки в трупе Мерримэна и тогда уж рассуждайте, осмелятся они или нет.

Глава 48

Вера ждала лифт, когда в вестибюле появились Маквей и Лебрюн.

– Вы, должно быть, инспектор Лебрюн, – сказала она мужчине с сигаретой. – Никто из американцев уже не курит. Швейцар передал мне вашу карточку. Чем могу помочь?

– Да, я Лебрюн. – Инспектор смущенно бросил сигарету в урну.

– Parlez-vous anglais?[12] – спросил Маквей. Ему было ясно, что дамочка отлично знает, кто они и зачем пришли, а время позднее, за полночь, пустую болтовню разводить некогда.

– Да, – ответила Вера, разглядывая американца.

Лебрюн представил его:

– Мистер Маквей из американской полиции, откомандирован в Париж.

– Очень приятно, – сказала она.

– Полагаю, вы знакомы с доктором Осборном, – сразу перешел к делу Маквей.

– Да.

– Когда вы видели его в последний раз?

Вера перевела взгляд с одного полицейского на другого.

– Я думаю, нам лучше поговорить у меня в квартире.

Лифт был старый, тесный, но зато весь выложен сияющей медью – как будто едешь в зеркальной шкатулке. Вера нажала кнопку, дверь закрылась, и кабина со скрипом поползла вверх. Все молчали. На Маквея не произвели впечатление ни красота, ни хладнокровие женщины. Чему тут удивляться, если она любовница премьер-министра? Должно быть, прошла неплохую выучку. Но то, что она сама пригласила их к себе, было смелым ходом. Давала им понять, что ей скрывать нечего. А это означает только одно: если Осборн и был здесь, то теперь его здесь нет.

Лифт поднялся до третьего этажа и остановился. Вера открыла дверь, первой вошла в коридор.

Четверть первого ночи. Сорок минут назад она накрыла одеялом обессиленного Осборна, включила электрокамин и покинула потайную квартирку. Узкая крутая лестница вывела ее на четвертый этаж, откуда открывалась неприметная дверца на черную лестницу.

Вера в нерешительности остановилась. Что, если полиция снова к ней наведается, ведь Осборна они так и не нашли? При первом их визите она сказала, что уходит, и вполне возможно, они установили за подъездом наблюдение. Что будет, если она вдруг чудодейственным образом вновь окажется дома? Полиция наверняка решит обыскать здание. Убежище достаточно хорошо замаскировано, но у полицейских могут оказаться родственники или знакомые, когда-то участвовавшие в Сопротивлении и знающие о подобных тайниках.

На всякий случай Вера решила проявить осторожность: вышла через черный ход и из автомата позвонила швейцару. Филипп подтвердил ее опасения и прочел по карточке имя и должность Лебрюна. Вера попросила его держать язык за зубами, а сама отправилась к ближайшей станции метро. Доехала одну остановку до Сюлли-Морлан, взяла такси и вернулась на набережную Бетюн. Операция заняла полчаса.

– Прошу, господа, входите, – сказала она, включая свет в прихожей, и пригласила их в гостиную.

Маквей осмотрелся. Слева, кажется, дверь в столовую; справа и впереди еще две двери. Повсюду антикварная мебель и восточные ковры. Даже дорожка в коридоре явно восточного происхождения.

Гостиная была просторная, вытянутая в длину. На стене огромная афиша в золотой раме в стиле модерн начала века. Сразу видно, что оригинал. Длинный белый диван, старинное кресло с резными ножками и подлокотниками цветного дерева, точно попавшие сюда из постановочного реквизита сказки «Алиса в стране чудес», только не бутафорские, а подлинные, настоящее произведение искусства.

Впрочем, невзирая на эту причудливую обстановку, вещей в комнате было немного. Роскошные обои – золото с серебром – непонятным образом сохранили свежесть, что в пыльном и загазованном городе почти невероятно. Потолок белый, недавно выкрашенный. У квартиры такой вид, будто за ней очень хорошо ухаживают.

Маквей подошел к окну, увидел внизу «форд» Лебрюна. Итак, из квартиры было отлично видно, как напротив подъезда останавливается автомобиль, из которого никто не выходит.

Вера включила несколько ламп и торшеров и вернулась к посетителям.

– Не хотите ли чего-нибудь выпить?