Читаем «Послесловие» полностью

«Послесловие»

Молчание тянет ко днуЗабытых минут и картин.И черную встретив весну.Ты с ней остаешься один.Ты бредишь закатами зла,И смертью, что дышит вокруг.И боль, что внутри расцвела,Не вызовет даже испуг.Молчание дарит покой,Сверкая подземным огнем.Ты тронешь безумье рукой.Ты душу хранишь только в нем.На каждое слово — бедойЛихое безмолвье глядит.Тоскливой полночной звездойСознанье твое бороздит.Ты пьешь безразличья виноСредь серых и черных картин.Судьба открывает окноМолчанью бездонных глубин.

18.

Полуподпольные эстеты,Свои придумывая жизни,Выделываем пируэтыЗа гранью призрачной отчизны.Мы будто мастера кошмара,Скользим по лабиринтам жути.Танцуем в зареве пожара,Сжигая судьбы по минуте.Весь мир иронией охвачен,Почти дошедшей до предела.И смысл всего переиначен,И до тебя уже нет делаПространству, времени…а впрочем,Эксперимент судьбы удачен:Аккорд финальный ясен, точен,И воздух хаоса прозрачен.

19.

День начнется туманом — закончится тьмой,Привыкая к никчемной дороге своей.Это время опять оказалось тюрьмой.Это место давно позабытых теней.Из зеркал, не мигая, все смотрят глаза.Боже мой, до чего же обыденно зло:Параллельных миров раскроив небеса,На куски все надежды твои разнесло.В горле комом скопилась, слежалась тоска.Это вечность твоя превращается в стон.Черный ветер завыл, застучал как строка,По виску, вместе с сердцем глухим в унисон.Примеряя судьбу из ударов и бед,Ты следишь за беспечной, пустой кутерьмой:Новый день воплощает неистовый бред.День пришел из тумана, чтоб кончиться тьмой.

20.

Стекают сны, душа погрязла в скуке,Дождливых дней слепая чередаМеня в глухом исчерпывает звуке,Пред взором все проносятся года.Больные строки тихо, жутко стынут,Судьба опять на кончике пера.Я против воли снова опрокинутВ раздумий бесполезных вечера.Вся жизнь, как бред, она идет впустую,А я все спорю с мистикой такой…Я ставлю вместо точки запятую,Дрожащей от отчаянья рукой.На фоне жизни в сумасшедшем доме,Я безнадежно смысл вещей ищу…Ведь ничего не существует, кромеМгновенных лет, в которых я грущу.