Читаем Последний шаг полностью

Я вернулась к моим ненавистным служебным обязанностям. Дети должны были прибыть с минуты на минуту, высыпавшись хихикающими кучками из гелитрансов, которые доставляют их от жилищ на Базе. Их индивидуальные гелитропы приземлятся в школьном дворе, и после освобождения от застёжек и укладки гелитропов в стойках, они разбегутся по всем направлениям, и я должна буду по крайней мере делать вид, что присматриваю за ними, хотя можно ли объяснить детям, как правильно тратить своё время?

Дети прибыли — как это и должно было произойти — и день начался. Я совершала свой обход по периметру школьного двора, вдоль забора, надежно отделявшего нас от окружающей школу местной природы, стерилиты вдоль его основания эффективно предотвращали проникновение Аргэйвианской флоры и фауны. Полнейшая ерунда. Если мы хотим покорить Аргэйв, то мы не должны пытаться сделать его Маленькой Землёй. И те из нас, кто поумнее, считают, что люди должны принимать от окружающего нашу военную базу мира всё, что Агрэйв может нам предложить — хорошее и плохое. Тип планеты достаточно близок к земному, так что умерли бы при этом не многие.

Но вернемся к детской площадке. Один из её углов занимала песочница, где обычно играли маленькие дети. В то утро я заметила в этой области нескольких старших мальчиков, и подошла посмотреть, какие правила поведения на детской площадке они нарушают. Как это ни странно, они ничего не нарушали. Они играли возле песочницы, но ближе к забору, где Агрэйвианские дожди размыли верхний слой почвы, а вследствие вероятной неисправности одного из стерилитов, получился небольшой участок пересеченной местности, в комплекте с крошечными Агрэйвиантскими растениями образовывавший своего рода ландшафт в миниатюре. Ребята не заметили меня, когда я остановилась, наблюдая за ними. Они начали одну из своих бесконечных игр — глупых игр — и как раз сейчас обменивались быстрыми репликами, объясняя друг другу правила совместной игры. Там были три мальчика. Я не знала их имён, потому что они были не в моём классе, а я никогда не возилась с другими детьми. Это были довольно большие мальчики, возможно, четвероклассники. Они собрались в кучку на одном конце этой области, выстраивая в ряд крошечные металлические транспортные средства — из тех, что наряду с прочим мусором можно обнаружить в карманах у любого мальчишки.

— Вот эта, — сказал один из них, Шатен, — возьмёт семью капитана Льюиса. Госпожа Льюис, трое её детей, и мадам Ла-Верна…

— Как насчёт нового ребёнка? — спросил рыжеволосый. Шатен откинулся на каблуках и смотрел то на машину, то на Рыжего.

— Он еще не родился, — ответил тот.

— Это может произойти в любой момент, — сказал Рыжий. — Лучше предусмотреть всё заранее.

— Идёт, — сказал Шатен. И он отчеканил:

— Это автомобиль для супруги капитана Льюиса с тремя детьми, и мадам Ла-Верна с новым младенцем — или младенцами. — Он посмотрел на Рыжего без улыбки. — Это могут быть близнецы.

— Идет, — сказал Рыжий. — Теперь все, кроме учителей.

— Осталась только одна машина, — сказал светловолосый мальчик. — Маленькая.

— Ты уверен? — спросил Шатен. — Она не может быть большой?

— Нет, она маленькая. — Рыжий ни на кого не смотрел. Он, казалось, вглядывался сквозь опущенные ресницы во что-то — или ни во что?

— Идёт, — сказал Блондин. — Мисс Ливен, мистер Капроканз, и мисс Робин, — Рыжий кинул быстрый взгляд на Блондина и понизил голос.

— И Она, — закончил он.

— Должны ли мы взять её? — спросил Блондин. — Это был бы очень подходящий случай, чтобы от нее избавиться.

— Мы не можем, — сказал Рыжий. — Это общее дело. В любом случае, надо делать добро тем, кто ненавидит и обижает вас, и гонит вас, и делает вам всевозможные гадости…

— Идёт, — сказал Блондин. — Я тоже об этом слышал, хотя и совсем не так, как ты сказал.[1]

— Ну, мы должны в любом случае, — сказал Рыжий. — Начнём. Готовы?

Три мальчика торжественно посмотрели друг на друга. Потом их глаза закрылись, их лица обратились кверху и губы беззвучно задвигались. Блондин заговорил. В его голосе звучал самый настоящий страх.

— Есть ли у нас время? — задыхаясь, выговорил он.

— Да, — сказал Рыжий. — У нас будет пять дней. Если мы сможем сделать хороший курз[2] для всех, тогда мы сделаем это. Готовы?