Читаем Последний самурай полностью

Прошло часа четыре или пять. Время от времени я отрывала взгляд от компьютера и видела, как он занимается чем-то на полу. Потом встала и подошла к нему. Он поднял голову и улыбнулся. И сказал, что вернулся к началу Песни первой «Илиады» из оксфордского классического текста, выделил пять знакомых слов и все случаи употребления определенного артикля до конца Песни двенадцатой. Страницы пестрели зеленым.

Он спросил: А где том второй? Надо бы с этим закончить.

Я сказала: Nat"urlich. Раскрашивай себе на здоровье. Это очень полезно. Я-то думала, тебе будет трудно.

Он сказал: Ни чуточки не трудно.

& я снова взглянула на раскрашенную страницу & строго предупредила:

Но только ЧТОБЫ НЕ СМЕЛ раскрашивать какую-нибудь ДРУГУЮ КНИЖКУ без МОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ!

Вот и все, что я сказала ему, & этого было более чем достаточно. Ворчливый Чужак нашептывал на ушко разные гадости, так и подзуживал уничтожить это бойкое дитя. Он снова уставился в книгу, я вернулась к своей работе, а он — к своей.

Я пыталась быть доброй и терпеливой, но это влекло за собой определенные последствия.

Прошла неделя. Почему-то считается, что маленькие дети не умеют сосредоточиваться. Но что, собственно, мешает маленькому ребенку сосредоточиться? Л. у меня типичный мономаньяк. Выскакивает из постели в 5 утра, напяливает на себя четыре или пять свитеров, бежит вниз, хватает один из восьми маркеров и приступает к работе. Примерно в 6.30 или около того он бегом поднимается наверх доложить о своих успехах и размахивает у меня перед носом расцвеченной зеленым страницей. Я не одобряю родителей, которые в стремлении отделаться от ребенка бормочут: Чудесно, прекрасно, просто замечательно. И таким образом лишают его возможности задать какой-нибудь хитроумный вопрос. Мой слоненок с топотом бегает вверх и вниз по лестнице на протяжении вот уже двух часов. Пора вставать.

Как я уже говорила, прошла неделя. Как-то однажды я оторвалась от компьютера, решила почитать записки Ибн Баттуты. ¹⁷Тут подошел Л. и заглянул в книжку. Он не сказал ни слова. Но я уже знала, что это означает, к тому же помнила, что надо быть милой и терпеливой. А потому спросила: Хочешь выучить и этот язык? И он, разумеется, ответил, да, что хочет; и вся эта процедура завертелась по новой; и для начала я дала ему почитать маленькую сказку про животных из «Калилы и Димны». И вот теперь каждый вечер я заглядываю в эту книжку, нахожу новые двадцать слов, выписываю их для него, чтобы мальчику было чем заняться с 5-ти часов утра.

Прошло четыре дня. Я старалась соблюдать осторожность, но осторожничать все время просто невозможно. И вот в один прекрасный день понадобилось найти какую-то цитату из Книги Пророка Исайи. И он подошел, посмотрел и спросил, что это такое.

Я читаю «Давайте изучать кану» ¹⁸— ПРОСТЕЙШИЙ способ!!! Л. читает «Шотландский солдат из Бушвелда».

Я пытаюсь сообразить, как лучше преподнести все это маленькому ребенку.

Нет, так ничего не получится.

6

Мы никогда ничего не делаем

Прошла неделя. День выдался ясный и очень ветреный. На черных ветках деревьев набухли бледно-зеленые почки. Я подумала, что было бы неплохо пойти подышать свежим воздухом, но уж больно кусачий и холодный дул ветер.

И мы сели в метро и поехали по кольцевой, в направлении против часовой стрелки. Я все еще старалась изобрести систему для объяснения каны (уже не говоря об основательно подзабытых мной 262 иероглифах, которые я прежде знала назубок; уже не говоря о 1945 самых употребительных в Японии иероглифах; уже не говоря об отрывочных грамматических сведениях, почерпнутых мной из Учебника японской скорописи). Л. читал Песнь двадцать четвертую «Одиссеи». Проблем из-за отсутствия словаря больше не существовало, проблема заключалась в том, что Л. до смерти надоело кататься по кольцевой.

Через пару часов я начала просматривать какую-то газету. Там было напечатано интервью с японским пианистом Кэндзо Ямамото, оказалось, что он приехал в Британию дать несколько концертов.

Не знаю, учили Ямамото выполнять по одному простенькому заданию в день или нет, но он в одночасье умудрился стать знаменитым, являя тем самым достойный пример потомству. Теперь он, конечно, стал старше и был уже не знаменитым, а просто известным.

Ямамото начал получать призы и давать концерты, когда ему было около 14; а когда ему исполнилось 19, уехал в Чад. Затем вернулся к концертной деятельности, & его выступление в Уигмор-холл стало настоящей сенсацией. Нет, разумеется, люди шли в Уигмор-холл, заранее зная, что их ждет сенсация, но они и предположить не могли, что Ямамото по 20 минут будет играть на барабанах после каждой из шести мазурок Шопена, как бы вторя фортепьянному исполнению. А затем исполнил и остальную часть программы, обещанной в объявлении (но кто тогда мог предполагать, что он по 20 минут будет играть на барабанах после каждой из мазурок?..) В результате концерт закончился в 2.30 ночи, люди опоздали на метро & было много недовольных.