Читаем Последний самурай полностью

Купи ему шоколадку, сказала Сиб, порылась в сумке и вручила мне фунт. Купи им всем по шоколадке. Уведи их.

Я повел их по проходу. Сворачивая за угол, увидел, как Сиб положила руку на толстое плечо; теперь уже толстуха рыдала в мокрый кулак.

Один ребенок был моих лет. Он спросил, в какую школу я хожу. Я сказал, что не хожу в школу. Он сказал, что все должны ходить в школу. Я сказал, моя мать считает, что мне нужно выявить сферу моих интересов и пойти сразу в университет, хотя, вероятно, студентов я сочту весьма незрелыми.

На этом разговор увял. Мои спутники поглощали шоколад; поглотив, снова ринулись в бой.

Тут от кассы подошли Сибилла с женщиной.

Сиб говорила Я просто говорю если вообразить общество лишенное представлений о том какое нам уготовано место, крайне МАЛОВЕРОЯТНО, что мы приговорим себя к плюс-минус 16 годам абсолютной экономической зависимости от людей, чья разумность не гарантирована, и крайне ВЕРОЯТНО, что нам потребуется общество, где

Женщина тихонько посмеивалась.

Плохо скрывая ужас, Сибилла воззрилась на исшоколадленную кодлу, каковая теперь, канюча, окружила тележку.

Женщина кротко улыбнулась.

Мики, не надо! Фелисити, я кому сказала? начала она…

и умолкла. Она глядела на «Конспект Шома» по преобразованию Фурье, который я прихватил, чтоб не скучать.

Она сказала В какой он школе?

Сибилла сказала, что я учусь дома.

Тут женщина уставилась на меня, тут она уставилась на Сибиллу, словно узник судьбы, пред которым замаячила надежда на помилование. Она сказала Ты что, учишь его сама! Это же потрясающе!

и она сказала А может… ты бы мне так услужила… ты не поможешь Мики? Он очень умный, тут вопросов нет, но у него проблемы, а в школе всем до лампочки.

Услужение не обещало ничего хорошего, и женщина, конечно, затем сказала Неформально.

Сибилла бормотала Но ведь ты же Женщина сказала У меня ведь еще двое Сибилла сказала Ну


Мы несли домой недельный запас провианта.

Я сказал: Кто это такая?

Сибилла сказала, что она

Она сказала: Она однажды спасла мне жизнь.

Она сказала: Разумеется, поменяйся мы местами, благодаря мне она сохранила бы себя для того, что, как показали события, ей предстояло.

Она засмеялась и сказала: Напоминает тот кусок из Ренана! Она нахмурилась, и я решил, что кусок из Ренана она не вспомнит. Она сказала: Арийские языки обладают великим преимуществом глагольного спряжения, этим изумительным инструментом, глагольным спряжением, этим изумительным инструментом, этим изумительным инструментом метафизики… Арабы, отставшие на полтора тысячелетия из-за несовершенства наклонений и времен…[120]

и она сказала ce merveilleux instrument, ce meweilleux instrument

и вдруг засмеялась и сказала Интересно, как это будет по-арабски!

Я сказал: Что по-арабски?

Сиб сказала: Разумеется, поменяйся мы местами, благодаря мне она сохранила бы себя для того, что, как показали события, ей предстояло.

Она сказала: Давай на иврите и по-арабски, посмотрим, прав ли он! Ты на иврите, я по-арабски… и она сказала лау…[121]

Я сказал: Как она спасла тебе жизнь?

Сиб сказала, что толком не знает, она была без сознания, но, насколько она поняла, эта женщина в последнюю минуту вызвала «скорую».

Я сказал: Откуда ты знаешь про падежные окончания?

Сиб сказала: Какие падежные окончания?

Я сказал: Потерянного безмолвного племени, в книжке про это нет

Сиб сказала: лау…

Я сказал: И про шахматы в книжке нет

Сиб сказала: Сегодня Роберт Донат по телевизору, да?

Я сказал: Тебе ХК рассказал после семинара?

Сиб сказала: У Ренана загадочно. Мне-то кажется, греческих философов сложнее переводить на латынь, чем на арабский. Надо вот как: сравнить латинский перевод, скажем, Платона с переводом на арабский и, может, что-нибудь из Маймонида на схожую тему и посмотреть, где громоздче.

Я сказал: Шахмат

Сиб сказала: Ой, Людо, гляди, «Жареные куры Иллинойса»!

Я сказал: в книге нет

Сиб сказала: Можно пойти на факультет стран Азии и Африки и поработать там

Я сказал: ФСАА меня не пустит

Сиб сказала: Объяснишь, что у тебя задание для школы

Она сказала: + если я четыре часа попечатаю «Любителя тропических рыбок», успеем посмотреть Роберта Доната в 21:00. А ты поработаешь над Платоном, подготовишься к работе в ФСАА.

Я сказал: Ты правда будешь учить Маленького Принца?

Она сказала: Принц без нищего, ума с гулькин нос. Это меня доконает, но деваться некуда.


Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт