Читаем Последний самурай полностью

Я подумывал сказать Сибилле: Раз я такой гений, дай мне самому решить. Я подумывал сказать: Ты же против людей, которые лишь потому, что прибыли на землю несколькими годами раньше, подчиняют себе других людей, прибывших на землю несколькими годами позже, и не обосновывают свою позицию. Я считал, ты считаешь лишение гражданских прав по возрастному признаку характеристикой ВАРВАРСКОГО ОБЩЕСТВА. Я подумывал сказать: С чего ты решила, будто я не хочу знать то, чего не знаю?


Вбегает игрок, говорит, что отыскал очень сильного самурая.

Кацусиро с палкой бежит к двери.

Игрок: Ах ты жулик!

Камбэй: Он не пострадает, если настоящий самурай.

Игрок: Но он напился.

Камбэй: Настоящий самурай не напьется до беспамятства.

В дверь вбегает человек; Кацусиро изо всех сил бьет его палкой. Самурай не отражает удара. Он со стоном валится.


Это первая сцена, которую я понял. Потому что увидел свиток и сообразил, что можно видеть слова. Очевидно, что слух — это чтение наоборот, то есть, когда читаешь, слышишь в голове слово, а когда разговариваешь или слушаешь, видишь слово в голове: кто-то говорит «кто-то» — видишь слово буквами, говорят «философия» — видишь φιλοσοφία, говорят «катаба» видишь كتب, взаправду видишь то, что читал, справа налево. Но я очень не сразу понял, что с японским тоже так. Я, скажем слышал в голове «Нихон», если на странице видел 日本, но не понимал, что можно видеть в голове, когда что-то слышишь. В общем, Камбэй смотрит в конец свитка и читает, и говорит он при этом «Тэнсё второй год второй месяц семнадцатый день родился», произносит звуки «Тэнсё нинэн нигацу дзюситинити умарэ», и я вдруг понял, что вижу некоторые слова, он их видел на свитке и произносил, и когда он сказал «нинэн нигацу дюситинити», у меня в голове появились ニ年ニ月十七日. Второй год второй месяц семнадцатый день. Наверное, потому, что я тогда с ума сходил по японским числам.

И остаток фильма звуки тут и там кристаллизовались, а потом я пересматривал и старался разбирать остальные, и к восьми годам у меня почти весь фильм в голове были картинки, и я почти все понимал.


Мифунэ узнает Камбэя.

Эй ты! Ты еще спрашиваешь, самурай ли я, — не смей надо мной смеяться.

Я настоящий самурай, хоть и выгляжу так.

Эй — я тебя все искал с тех пор… хотел тебе кое-что показать [вынимает свиток]

Погляди

Это родословная

Это родословная моих предков, передавалась из поколения в поколение

(Ах ты ублюдок, ты надо мной издеваешься)

Погляди (ты надо мной издеваешься)

Вот это я.

[Камбэй, читает] Вот этот Кикутиё — это ты?

[Мифунэ] Я и есть.

[Камбэй] Родился в семнадцатый день второго месяца во второй год Тэнсё… [хохочет]

[Мифунэ] Что смешного?

[Камбэй] Не выглядишь ты на тринадцать

Слышь, если ты и впрямь этот Кикутиё, тебе в этом году должно быть тринадцать лет.

[Все самураи хохочут]

Эта родословная — где ты ее украл?

[Мифунэ] Что! Это ложь! Ч-черт! Ты что такое говоришь?


Сибилла сказала: Ты правда все понимаешь?

Я сказал: Ну естественно.

Сибилла сказала: Что он говорит?

и перемотала кассету туда, где Мифунэ поднимается на ноги.

Я сказал: Ну, он говорит Яй! Кисама! ёку мо орэ по кото о самурай ка нантэ нукасиягаттэ… фудзакэруна!

а Сиб сказала, что, может, даже знает эти слова, а на слух никогда не узнаёт

и я написал на листочке, по ходу дела объясняя, он говорит やい яй эй 貴様 кисама ты (латинизированный словарь «Коданся» говорит, это ГРУБО и очень оскорбительно) よく ёку ну も мо усилительная частица 俺の орэ но меня родительный притяжательный 事を кото о, суффикс дополнения, то же 1-е лицо, 侍 самурай か ка вопросительная частица なんて нантэ РАЗГ. нан-то, что, как, какой, напр., как холодно будет ぬかし やがつて герундий от нукасу, говорить, т. е. Ты еще спрашиваешь, самураи ли я, ふざけるな! фудзакэруна негативный императив от фудзакэру, шутить, т. е. не смейся надо мной.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт