— О Миттеле? Ну, не знаю… Много всего. Говорят, у него крупная адвокатская контора в нижней части города и он водит дружбу с губернаторами, сенаторами и другими могущественными людьми. Последнее, что я о нем слышала, — будто он собирается финансировать политический проект Роберта Шеперда.

— Роберта Шеперда? Ты имеешь в виду того компьютерного парня?

— Я бы скорее назвала его компьютерным магнатом. Да ты что — газет не читаешь? Шеперд хочет баллотироваться, но тратить на это свои собственные деньги ему не улыбается. Миттель же занимается сбором средств для создания фонда, который будет финансировать его пробную кампанию.

— Куда же он хочет баллотироваться?

— Господи, Босх! Положим, газет ты не читаешь, но телевизор-то наверняка смотришь?

— В последнее время я был очень занят. Так куда он все-таки хочет баллотироваться?

— Ну, насколько я понимаю, как всякий эго-маньяк, он собирается баллотироваться в президенты. Но в данный момент положил глаз на сенат. Шеперд хочет стать кандидатом от третьей партии. Республиканцы для него, видите ли, слишком «правые», а демократы — слишком «левые». А вот он, Шеперд, стоит точно посередине. И насколько я понимаю, если кто-нибудь и в состоянии собрать для него деньги, чтобы он мог исполнить танец кандидата от третьей партии, — так это Миттель.

— Итак, Миттель хочет создавать президентов.

— Типа того. Но какого черта ты меня о нем выспрашиваешь? Я — уголовный репортер, ты — полицейский. Какое отношение к нам может иметь упоминающийся в этой заметке Гордон Миттель?

Она ткнула пальцем в фотокопию статьи, которую все еще держал в руках Босх, и тот понял, что, возможно, задал слишком много вопросов.

— Просто пытаюсь понять, что к чему, — уклончиво ответил он. — Как ты совершенно справедливо заметила, газет я не читаю.

— Тебе и не надо читать никаких газет, кроме «Таймс», — засмеялась она. — Если я застану тебя за чтением «Дейли ньюс» или, того хуже, за беседой с каким-нибудь репортером из этой паршивой газетенки, то не знаю, что с тобой сделаю.

— Обольешь меня презрением, да?

— Непременно…

Он почувствовал, что ему удалось отвлечь ее от подозрений. Помахав у нее перед носом фотокопией, он спросил:

— Продолжения не последовало? Полиция так никого и не поймала?

— Полагаю, что нет. Иначе обязательно появилась бы новая статья.

— Я могу оставить это себе?

— Разумеется.

— А как насчет того, чтобы еще разок прогуляться в «морг»?

— Но зачем?

— Поискать статьи о Конклине.

— Можешь не сомневаться, там будут сотни статей. Ты же сам говорил, что Конклин отработал два срока в качестве окружного прокурора.

— Мне нужны только статьи, опубликованные до его избрания. Ну а если у тебя найдется время, поищи что-нибудь и на Миттеля.

— А не слишком ли много ты просишь? Если мой редактор узнает, что я делаю подборку статей для копа, у меня могут быть неприятности.

Она надулась и картинно свела на переносице брови, но Босх и это проигнорировал. Он знал, к чему она клонит.

— Может, скажешь, зачем тебе все это надо, Босх?

Он продолжал хранить молчание.

— Похоже, не скажешь. Ладно, тогда послушай, что скажу тебе я. Сегодня мне необходимо взять два интервью. Так что на месте меня не будет. Единственное, что я могу сделать, — это попросить практиканта подобрать соответствующие материалы и оставить их для тебя у охранника в холле издательства. Копии статей будут лежать в закрытом конверте, так что никто не узнает, что там находится. Такой вариант тебя устраивает?

Он согласно кивнул. Ему приходилось бывать на Таймс-сквер. Он заходил туда несколько раз, чтобы встретиться с репортерами. Редакционно-издательский комплекс протянулся на целый квартал и имел два холла. В центральном, у главного входа, был установлен огромный глобус, который вращался день и ночь, как бы давая понять посетителям, что новые события в мире происходят постоянно.

— А неприятностей у тебя не будет, если ты оставишь конверт на мое имя? Ты же сказала, что за слишком тесное сотрудничество с полицейским редактор может устроить тебе головомойку. Как я понимаю, такого рода отношения противоречат существующим у вас в редакции правилам.

Она улыбнулась, заметив прозвучавший в его словах сарказм.

— Не беспокойся. Если редактор или кто-нибудь еще спросят меня о содержимом конверта, я скажу, что это инвестиции в будущее. И ты, Босх, тоже помни об этом. Дружба — это улица с двусторонним движением.

— Не беспокойся. Я об этом никогда не забываю. — Он наклонился к ней через стол, чтобы лучше видеть ее лицо. — Хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Я не рассказываю тебе, для чего мне нужны эти статьи, потому что сам еще не до конца это понимаю. Если вообще когда-нибудь пойму. Так что ты чрезмерного любопытства по этому поводу не проявляй. И не вздумай наводить справки. Если вмешаешься, можешь испортить все дело. Хуже того, можешь основательно навредить и мне, и себе. Улавливаешь?

— Улавливаю.

У их столика появился официант с нафабренными усами и начал расставлять тарелки.

10

— Сегодня вы приехали пораньше. Следует ли мне надеяться, что вам хотелось побыстрее здесь оказаться?