Читаем Последний койот полностью

Босх вышел из кухни и увидел ее в джинсовых шортах и коротком топе, поверх которого она набросила белую рубашку, стянув ее узлом на талии. На носу Джаз красовались черные очки.

Она отвезла его в кафе, где им принесли блины с медом, овсянку, яйца всмятку и смазанные маслом тосты. Босх не ел овсянку со времен военно-тренировочного лагеря в Беннинге, но завтрак ему понравился. Они почти не разговаривали о событиях минувшей ночи и о картинах не упоминали. Словно разговоры на эти темы следовало вести лишь в темноте спальни.

Когда они поели, Джасмин сама оплатила счет, а Босх оставил на столе чаевые. День они провели в странствиях, раскатывая по дорогам в «фольксвагене» Джасмин с опущенным верхом. Она показала ему окрестности Тампы, начиная с Ибор-Сити и кончая Сент-Питерсбергом. За это время они сожгли полный бак бензина и выкурили две пачки сигарет. Когда день начал клониться к вечеру, они заехали в местечко под названием Индианс-Рокс-Бич, чтобы полюбоваться закатом над просторами залива.

— Я бывала во многих местах, — сказала Джасмин, — но лучше здешнего предвечернего света ничего не видела.

— А ты была когда-нибудь в Калифорнии? — спросил Босх.

— Пока не приходилось.

— Там закат иногда напоминает вулканическую лаву, изливающуюся на город.

— Должно быть, это очень красиво…

— Не то слово. Глядя на такое, о многом забываешь… Это, кстати сказать, одно из достоинств Лос-Анджелеса. Город во многом довольно мерзкий, но у него есть и прекрасные качества.

— Я тебя понимаю.

— Меня мучает один вопрос…

— Ты опять за свое? Ну, спрашивай.

— Если ты, как я понимаю, никому своих работ не показываешь, то чем же зарабатываешь себе на жизнь?

Интересное дело — Босх думал об этом весь день, но лишь когда тот пошел на убыль, отважился полюбопытствовать.

— Кое-что мне оставил отец. Он и раньше давал мне деньги. Немного, правда, но мне хватало. Зато я могу работать над картинами сколько нужно и не идти на компромиссы. Возможно, в один прекрасный день я их и выставлю. Когда мне не будет за них стыдно. Это по крайней мере честно.

За расплывчатым ответом скрывалось стойкое нежелание этой женщины демонстрировать миру свои работы, а по существу — самое себя. Но Босх решил больше не затрагивать эту тему. Однако теперь настала очередь Джасмин.

— Ты настолько коп, что без расспросов и дня прожить не можешь?

— Если я не на службе, то задаю вопросы только тем людям, которые мне небезразличны.

Она быстро чмокнула его в щеку и вернулась к машине.

Заехав к ней домой, чтобы переодеться, они отправились обедать в лучший ресторан Тампы с довольно внушительным списком вин. Интерьер ресторана был выдержан в стиле рококо, характерной чертой которого, по мнению дизайнера, являлись массивная, темного дерева, мебель с позолотой, тяжелые бархатные шторы, классические статуи и картины с античными сюжетами.

Босх подумал, что Джасмин должна была привезти его именно в такой ресторан. Когда они сели за столик, Джаз заметила, что, хотя здесь большой выбор мясных блюд, ресторан принадлежит вегетарианцу.

— А я-то думал, что такое бывает только в Калифорнии.

Она улыбнулась и некоторое время хранила молчание, что позволило Босху вернуться мыслями к его делу. За весь день он ни разу о нем не вспомнил и теперь испытывал чувство вины. Ему казалось, будто он отодвинул мать в сторону, чтобы она не мешала ему предаваться радостям бытия. Чуткая Джасмин быстро поняла, что он в очередной раз за что-то себя корит и терзается сомнениями.

— Можешь остаться еще на день? — сочувственно спросила она.

— Не могу. Должен лететь. Но я вернусь. Как только мне представится такая возможность.

Босх расплатился за обед кредитной картой, которая почти исчерпала свои возможности, и вслед за Джасмин направился к выходу. Сев в «фольксваген», они вернулись в ее квартиру и, подгоняемые предстоящей разлукой, сразу легли в постель и занялись любовью.

Интимное общение с Джасмин доставляло Босху огромное удовольствие. Ему хотелось, чтобы их близость никогда не кончалась. Он и прежде влюблялся в женщин с первого взгляда, но никогда еще чувство к почти незнакомой женщине не было столь сильным и всепоглощающим. Босх подозревал, что в немалой степени этому способствовала окутывавшая ее тайна. Это был тот самый крючок, на который она неосознанно его подцепила. Джаз казалась Босху чрезвычайно загадочной, и хотя они достигли, казалось бы, всех мыслимых пределов сближения, в ней оставалось еще много непознанного, необъяснимого.

Потом, когда они лежали рядом и нежно поглаживали друг друга в благодарность за доставленное наслаждение, настал миг откровений.

— Знаешь, Гарри, у меня в жизни было не так уж много мужчин.

Босх промолчал, не зная, как реагировать на подобное признание. С некоторых пор интимное прошлое знакомых женщин интересовало его только в медицинском аспекте.

— А у тебя? — последовал вопрос.

Он не смог удержаться от искушения.

— У меня тоже было не так уж много мужчин. Если разобраться, их у меня вообще не было.

Джаз ущипнула его за плечо:

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду.