Читаем Последний император полностью

Когда великий военачальник генерал Дуаньвэнь прибыл в столицу, с башни на городской стене кто-то начал пускать хлопушки, ударили барабаны и заиграли музыканты — ну, точь-в-точь торжественная встреча возвращающегося с победой героя. Все это, несомненно, устроил его братец, пинциньский принц Дуаньу. Он выскочил из своего экипажа — на одной ноге шелковая туфля, другая — босая — и с воплями помчался к брату. У городских ворот Дуаньвэнь с братом слезно обнялись, и от этой трогательной сцены некоторые долго всхлипывали. А я сильно расстроился и испытал глубокое чувство утраты.

Дуаньвэнь мне не брат. У меня есть министры, есть подданные, а братьев не было никогда.

Я не стал вручать Дуаньвэню печать военачальника, как мне велела госпожа Хуанфу. Вместо этого, прислушавшись к тому, что придумал мой Главный евнух Яньлан, я устроил Дуаньвэню совсем иную приветственную церемонию. Печать получал победитель поединка на мечах. А принимать в нем участие должны были Дуаньвэнь и Чжан Чжи, офицер, неоднократно предлагавший свою кандидатуру, чтобы возглавить поход на юг. Задумка Яньлана прекрасно вписывалась в невыразимое смешение чувств, царившее в моей душе. Для Дуаньвэня это было одновременно и предупреждение, и мера устрашения, а также в достаточной степени удар по нему. Я же, независимо от того, кто станет победителем, а кто проиграет, рассчитывал получить немало удовольствия от славного поединка.

В то утро я увидел Дуаньвэня в назначенном месте, в дальнем саду дворца. От несущих песок ветров, которые дуют на северных рубежах, его обычно бледные щеки потемнели, а сам он, прежде тонкий, как бамбуковый стебель, значительно раздался в плечах и заматерел. Подчиняясь моему приказу, Дуаньвэнь явился с мечом, а вплотную за ним следовал его простоватый и сластолюбивый по природе братец, пинциньский принц Дуаньу. Коней они оставили у небольшой рощицы, где в торжественном молчании застыл отряд вооруженных стражников. Дуаньвэня я не видел уже довольно давно, и мне показалось, что лицо у него отмечено печатью какого-то таинственного и непостижимого духа, а жестами и походкой он еще больше стал походить на покойного царственного батюшку.

— Я вернулся и выполнил все указания вашего величества. — Подойдя ко мне с высоко поднятой головой, Дуаньвэнь остановился в трех чи от меня и опустился на колени. Было такое впечатление, что они у него еле сгибаются.

— Знаешь, зачем я вызвал тебя обратно во дворец? — спросил я.

— Да, знаю. — Дуаньвэнь посмотрел мне прямо в лицо. — Чего я не знаю, так это почему вы, ваше величество, отступились от своих слов. Если на мои плечи возлагается тяжкая ответственность за поход на юг, то почему я должен драться за печать военачальника с офицером Чжаном?

— Причина очень проста, — с глубоким вздохом ответил я. — Ты человек смертный, и если хочешь завоевать репутацию и добиться заслуг, позволяющих занять царский трон, тебе придется успешно преодолевать всевозможные критические ситуации. Поединок с офицером Чжаном — одна из таких ситуаций. — Потом я подозвал стоявшего позади меня офицера Чжан Чжи, который был известен среди военных как блестящий мастер боя на мечах. — Поединок заканчивается смертью одного из участников. Победитель берет на себя командование войсками в Походе на юг, а побежденный становится призраком на кладбище. Тот, кто не может принять этих условий, волен теперь же отступиться.

— Я не отступлюсь, — заявил офицер Чжан. — Я согласен драться до смерти.

— Ну, а я уж точно не отступлюсь. — Удлиненные щелочки глаз Дуаньвэня осветились знакомым холодным блеском. Он быстро обвел взглядом сад, и лицо у него искривилось в презрительной усмешке. — Меня вызвали во дворец издалека с единственной целью — определить, жить мне или умереть. — При этом они с Дуаньу обменялись улыбками. — Если я погибну от меча офицера Чжана, мое тело заберет Дуаньу, все уже приготовлено.

Пинциньский принц Дуаньу восседал на каменной скамье, наряженный в присущей ему эксцентричной манере пошло и кричаще, как театральный актер: красный халат с фениксами — такой носят обладатели степени чжуанъюань,[38] — меховая шапочка лодочкой, пояс с золотыми пластинками и черные сапоги с толстыми подошвами. Глядя на него, я неизменно вспоминал про его фривольные связи во дворце: такая гадость, что и язык назвать их не поворачивается. Дуаньу что-то бормотал себе под нос, и я был уверен, что он тихо проклинает меня, но не собирался вступать в словесные баталии с этим ничтожеством.