Читаем Последний император полностью

Изначально я намеревался на следующий день отправиться к Перевалу Феникса, чтобы осчастливить своим присутствием наших солдат и офицеров. Но с утра пошел сильный снег, и стало жутко холодно. Я устроился на теплой лежанке Северо-западного гуна, закутавшись в шерстяные одеяла, и мне не хотелось делать из поместья ни шагу. Через окно было видно, сколько намело снега, и как слуги готовят экипажи. На своего военного советника Ян Суна, который в назначенное время явился, чтобы поторопить меня с отъездом, я наорал. «Хочешь, чтобы я окочурился от холода? — злобно выкрикивал я. — Никуда я сейчас не поеду! Вот перестанет снег, выглянет солнце, тогда и в путь». Снегопад за окном и не думал прекращаться, а, наоборот, разыгрался не на шутку. Военный советник Ян Сун снова пришел спросить, когда же мы выступаем. На этот раз я так разозлился, что выхватил свой драгоценный царский меч со знаком Пантеры и заявил Ян Суну: «Еще раз явишься понукать меня, в ответ получишь свою голову. В такую жуткую холодину мне неохота куда-либо ехать». Ян Сун стоял у моей лежанки, повесив голову, и на глазах у него выступили слезы, когда он с горечью тихо проговорил: «Как раз сейчас у Перевала Феникса наши воины с высоко поднятыми головами ожидают счастливого момента встречи с императором Се. Если намерения государя меняются по три раза на дню, то и боевой дух защитников перевала неизбежно претерпит такие же изменения. А если предположить, что в царстве Пэн отдадут приказ начинать сражение сегодня, боюсь, Перевал Феникса нам не удержать».

Увещевания военного советника Ян Суна я пропустил мимо ушей. Потом до меня донеслись его безутешные рыдания: стоя под снегом на улице, он гладил коня. «Ну, просто сумасшедший! О чем тут плакать? Император всего лишь изменил свои намерения, как это может привести к потере Перевала Феникса?»

На обед я выпил кубок настойки на тигровых костях, наелся оленины, фруктов и овощей. Потом, ощущая тепло во всем теле, сел с Северо-западным гуном Даюем за шахматы, без труда выиграл и, взяв одну из фигур, засунул ему в ноздрю. «Ну и дурак ты, дядя», — заключил я. «Да, дурак, — рыгнул он в ответ, не видя в моих словах ничего зазорного. — А дуракам везет. Разве вы не слышали, в народе всех потомков основателя царства Се почитают дураками? В ходе истории дураками прослыло немало правителей, и все потому, что без меры предавались гульбе и разврату». Я поспешил исправить это заблуждение Северо-западного гуна. «А я вот пьянству и разврату не предаюсь, — заявил я. — Так что никакой я не дурак». — «Вам, государь, всего четырнадцать, — снова громко расхохотался Даюй. — Вы тоже можете со временем записаться в дураки. А захотите остаться мудрым правителем, удержаться на троне будет непросто». Эти слова меня задели. От ярости и бешенства я побледнел и, взмахнув в сердцах рукавом, поднялся из-за шахматного столика. Даюй тоже встал. «Не извольте гневаться на мою пьяную болтовню, государь, — безостановочно лепетал он. — Может, ещё партеечку на победителя»; — «Я уже выиграл, — повернулся я к нему. — И с таким дураком, как ты, больше играть не собираюсь». — «Ваше величество, — воскликнул Даюй, — давайте тогда спустимся в винный погреб, испробуем столетнего вина». — «Оставь меня! — рявкнул я. — Тошнит уже от твоего перегара!»

От тигровой настойки с олениной, которыми меня потчевал Северо-западный гун, стало так невыносимо жарко, что ничего не оставалось, как выйти на улицу в метель. «Вот теперь, — подумал я, — самое время отправиться на Перевал Феникса». Но странное дело: в снегу стояли лишь экипажи и лошади, а люди куда-то подевались. «А где же военный советник Ян?» — спросил я стоявшего рядом Янь-лана. Его ответ потряс меня. «Военный советник Ян Сун по своему почину повел отряд конников к Перевалу Феникса на помощь нашему войску». На мой вопрос, почему я не знаю, что сражение уже началось, и когда это случилось, он сказал: «Вы, государь, в это время играли с Северо-западным гуном в шахматы. За ходом битвы сейчас следят с надвратной башни цензор Лян и генерал Цзоу».