– Понятно. А я думаю, это ты сошел с ума. То ли от грязи, то ли от чего еще… Я не понял, зачем ты замки менял?

– Ну, не от Надежды же. Пока мама болела, я многим ключи давал, соседям в том числе. Кто-то мог сделать дубликат. Не исключено, что с твоих; может, это каких-то твоих знакомых дела… Я их не знаю. Времени у меня не было их узнавать. Извини.

– Не извиняю. Ты что, не врубаешься? Она мне шприцы под диван толкала. Такие, каким маму того…

– Надя, – сказал Олег. – Дай мне шприцы, я следователю отнесу. И уходи, пожалуйста. Спасибо за то, что пришла. Но ты видишь, что с ним творится. Это он после больницы такой стал.

– Я пойду, – испуганно сказала Надя, протянула Олегу шприцы и выскользнула за дверь.

Отец и сын молча стояли посреди комнаты.

– Ладно, – прервал молчание Олег. – Ты отдыхай, я ужин приготовлю, давай сегодня не будем друг друга изводить.

– Ужин? Иди все пробуй первым. Я не знаю, чего и куда она подливала.

– Хорошо. Тогда просто отдыхай.

– Ты что скажешь следователю насчет этого? – спросил Стас, когда Олег выходил.

– Не знаю. Правду.

– Да пошел ты со своей правдой, со своими следователями, бабами. Не хочу я больше с тобой жить.

– Что? – Олег в недоумении повернулся.

– Что слышал. Я пошел.

Олег прикрыл глаза, когда за ним захлопнулась дверь. Это была не дежурная ссора. От него ушел Стас. Он отвергнут родным сыном.

Глава 17

Сергей вошел в кабинет Славы и с порога сказал: «Ну!»

– Вот, – Слава показал упаковку больших одноразовых шприцев. – Олег вошел в квартиру, когда их подруга Надежда, которая у них убирала, держала это в руках. Стас стоял рядом и кричал, что она ему пыталась подсунуть шприцы под диван. Она сказала, что именно из-под дивана их и вытащила.

– Ну, и что?

– А чего ты хочешь? Там отпечатки… Хотя, что они дадут. Лежали в пыли, грязи… Не убирался Олег давно. Ну, можно попытаться найти… Но Надежда их держала, а Стас у нее из рук хватал… Олег их принес. Можно в трудах добыть еще отпечатки аптекарши… Как же мне надоел этот сумасшедший дом.

– Само по себе наличие шприцев в квартире, где долго находился тяжело больной человек, ни о чем не говорит. Мало ли. Может, на всякий случай были куплены. Я знаю, что такими шприцами, например, набирают нужное количество жидкости.

– Ты так и делаешь? Про жидкость даже не говори. Я вчера завязал… Сереженька, это, конечно, нормально для любой другой семьи. У моей тети такие есть для собаки. Но в этой сначала Людмиле ввели смертельную дозу препарата, потом сынуле «набрали», как ты выражаешься, пусть недостаточную, но приличную дозу синильной кислоты.

– Какие предположения?

– Любой следователь на моем месте давно бы Олега разобрал на части. Больно он у нас правильный. И за женой-калекой ухаживал, и по поводу отравления сына сам нас вызвал, и вот это сюда притащил…

– Ну…

– Слушай, тебе что, сон про лошадей снился? Ну и ну через слово. Да, я хочу сказать, что легче всего отправить жену на тот свет было Олегу, он же больше всех в ее смерти заинтересован. Отравить сына – жалко, а недотравить из каких-то соображений – это объяснимо. Отношения у них не очень, мягко говоря. Ну, зачем он мне это принес, кого заложил – сына или подругу дней своих суровых – Надежду?

– Ты ж сам говоришь, он – правильный.

– Ты точно плохо спал. Я говорю, что он сильно старается быть правильным. А на деле… Ну, сам посуди. При больной жене завел замужнюю любовницу. Да правильный человек эти шприцы дурацкие пошел бы быстрее на помойку выкинул, чтоб не дай бог на сына подозрение не упало. А он нам принес. Зачем?

– Могу только предположить. Хочет знать правду. Он не держит в голове мысли о том, что близкие к чему-то причастны. Видишь, он от новых замков опять этой Надежде ключи дал, раз она без жильцов там убирала.

– Ты такой доверчивый, да? Он в разведгруппе в горячих точках служил. Ему подставить эту бледную Надежду, как два пальца об асфальт…

– Зачем?

– Тьфу ты, ей-богу. Ты издеваться пришел? Да чтоб отвести наше внимание от себя и Кати. Вот зачем. Я пробовал с ним о ней говорить, у него голос дрожать начинает, он заикается. Если б я, к примеру, сказал, что у меня есть основания ее задержать, он бы задушил меня в моем собственном кабинете.

– Может, попробуешь сказать? Это идея.

– Ладно, Сережа, с тобой хорошо, но у меня много дел. И дело убийства Людмилы Калининой уже было бы завершено, если бы не твоя своевременная помощь. Ты влез как адвокат любовницы подозреваемого и все время сбиваешь меня с толку. А вокруг этой парочки сплошные несчастья.

– Что с кровью Катиного мужа и Орлова?

– Нормально. В смысле крови меньше, чем водки и коньяка. Но кто довел этого Игоря до такого состояния? Что она тебе, как подруге, говорит?

– Что плохо у них.

* * *

Ирина решительно открыла дверь палаты. Игорь лежал на кровати и смотрел мимо включенного телевизора.

– Это вы мне звонили? – повернулся он к посетительнице. – Я, собственно, так и не понял, кто вы…

– Меня зовут Ирина. Я работаю с Олегом Калининым.

– Уже интересно. Чему обязан?

– Поговорить захотелось. Вот виноград вам принесла.

– Спасибо. Садитесь. Я слушаю.