Читаем Последнее испытание полностью

Римо поднял ее и сунул под мышку. Какой-никакой, а трофей. Все лучше, чем предстать перед мастером Синанджу с пустыми руками и осознанием полного провала своей миссии.

Он вышел из пещеры и увидел, что греческий рыболовецкий траулер все еще стоит на якоре. А у входа в подземелье ждет Чиун с непроницаемым лицом и спрятанными в широких складках кимоно руками.

– Насколько я понял, ты собирался встретить меня у выхода? – спросил Римо.

– Я сдержал слово, – ответил кореец.

– Но ты ведь указывал на юг! – с жаром воскликнул ученик.

– Ну а если бы я чесал нос, разве это означало бы, что ты должен выйти у меня из ноздри?

– Все шутишь! А я едва не утонул.

– Мастер Нонья тоже едва не утонул. Однако ни с тобой, ни с ним ничего подобного не произошло.

– Это остров Крит, верно?

Чиун расплылся в довольной улыбке.

– Да, Крити. – Он ткнул пальцем в голову быка, которую Римо держал под мышкой. – Вижу, ты победил Минотавра.

Ученик поднял голову к небу. Впервые за все это время он как следует рассмотрел ее. Бычья голова. Полая внутри. Довольно искусно выдолблена из твердой древесины и обшита сверху черным мехом. Ноздри широко раздуты, рога посеребрены. Вместо глаз – два блестящих драгоценных камня, в лунном свете отливающих зеленовато-красным.

– Всего лишь дурацкий муляж!

– Не оскорбляй славный череп могущественного Минотавра, – возмутился старик, выхватывая голову из рук ученика.

Мастер Синанджу подошел к берегу и ступил на узкий, наподобие рога, выступ из вулканического камня. Камень тотчас треснул, и внутри него открылась полость, куда он и поместил голову Минотавра.

Едва Чиун сошел с выступа, как отвалившийся кусок камня снова встал на место и закрыл отверстие так плотно, что не осталось ни единой щелочки.

Римо ткнул учителя пальцем в бок и воскликнул:

– Так это ты был Минотавром, да? Ты изменил дыхание и биение сердца, ты притворился, что…

– Как бы не так!

Чиун повернулся и по воде зашагал к траулеру. Римо, сердито отдуваясь, шел следом.

– Вот почему там не оказалось тела, когда я вернулся. Ты уже успел смыться!

– В следующий раз еще чего доброго решишь, что в детстве я являлся тебе в образе Санта Клауса.

– Санта Клаус не слишком баловал своим посещением сиротские приюты, – мрачно заметил Римо. – Старый ты обманщик…

– Пусть все остальные верят, что Минотавр существует. И обязательно оживет, когда нам на смену придут новые мастера Синанджу.

Но Римо упрямо гнул свое:

– Вода в туннеле текла по замкнутому кругу. По какому бы из ответвлений ни плыть, все равно возвратишься в пещеру к Минотавру.

– Младший Джай догадался об этом быстрее тебя. Ему не пришлось долбить стену лабиринта. А ты там все разрушил. Как прикажешь обучать будущих мастеров Синанджу?

– Подай на меня в суд.

Они поднялись на борт. Чиун не произнес ни слова. Капитану-греку, похоже, не понравилось, что белый здоровяк оставляет на палубе грязные следы.

Траулер поплыл к Афинам. Римо улегся на сваленные в кучу жесткие сети и заметил:

– Вряд ли я справился бы, если б не сестра Мария Тереза.

Чиун с удивлением покосился на ученика.

– О чем ты?

– Я услышал ее голос. Вспомнил, как она рассказывала мне о Тезее. Он отыскал выход с помощью нити.

– Если бы ты начал искать нить, то наверняка бы погиб.

– Не о том речь! Мария Тереза говорила, что Тезей использовал нить, чтобы найти выход из лабиринта Минотавра, а не из пещеры. И нить привела туда, откуда он начал свой путь. Значит, выход служил еще и входом.

– Но это же очевидно, – ледяным тоном заметил кореец.

– И все-таки я тогда еще не был уверен. И окончательно убедился в своей правоте, лишь когда вспомнил, как ты указывал на юг. Но ты ничего не уточнял. Ты просто махнул рукой. Таким образом, уличить тебя во лжи вроде бы нельзя.

Учитель промолчал.

– Кроме того, я знал, что ты никогда не солжешь, ведь на карту поставлена моя жизнь! – продолжал Римо.

Мастер Синанджу молча пошел на нос судна и застыл там как деревянное изваяние, вглядываясь вдаль. Афины и ярко освещенный Акрополь, сияющий, словно маяк в ночи, приближались.

Поворочавшись еще немного на жестких сетях, Римо Уильямс уснул глубоким сном.

* * *

Перед ним стоял маленький человечек с довольно приятным азиатским лицом, в одежде, которую обычно носят корейцы-горожане. Вокруг простирались пологие холмы, сплошь покрытые розовыми цветами. На западе их называют розой Шарон, у корейцев же – муганг-хва.

Человечек вежливо, согласно древним корейским традициям, поприветствовал Римо:

– Пам гоу-ссоу-йо?

– Да, я уже ел рис сегодня, – ответил по-корейски Римо.

– Хорошо, – отозвался незнакомец. На лице его появилась улыбка. Веселая и очень заразительная, несмотря на то что во рту мужчины не хватало передних зубов. И Римо, не удержавшись, улыбнулся в ответ.

А затем вдруг этот маленький азиат сделал резкий выпад и попытался ударить Римо головой. Тот избежал удара только потому, что благодаря длительным тренировкам реагировал мгновенно.

– Эй! В чем дело?

– Я второй.

– Второй кто?

Маленький человечек вежливо поклонился.

– Мое имя Ким.

– Эка невидаль! Так зовут каждого третьего корейца.

У вас поразительная реакция, – заметил азиат.