Читаем После нас полностью

Как-то летом афганское информационное агентство «Бахтар» со ссылкой на источник в правительстве сообщило, что отныне афганские государственные служащие с небольшой зарплатой будут получать в Кабуле муку и зерно по карточкам. Министерствам и ведомствам предстояло в недельный срок подать заявки и списки нуждающихся в главное управление по обеспечению, которое располагалось на центральном кабульском элеваторе. Оно, в свою очередь, должно было обеспечить госслужащих основными продуктами питания.

В 80-е годы прошлого столетия, когда демократический Афганистан был настолько силен, что мог изыскать ресурсы для самостоятельного пополнения внутреннего бюджета почти на 70 % и занимал не последнее место в списке развивающихся стран, в ряде крупных городов была введена карточная система. По купонам разных маркировок — для разных категорий граждан — госслужащие и члены их семей получали продовольствие, включая рис, муку, масло, жиры, мыло, лекарства и многое другое. Прилетевшая в начале февраля с кратким визитом в Кабул госсекретарь США Кондолиза Райс, комментируя «советскую оккупацию» и ее последствия для экономики страны, сказала, что «на протяжении 25 лет у Афганистана не было эффективного выбранного пути развития и движения». «Афганистану и международному сообществу надо корректировать стратегию развития страны», — заявила она тогда журналистам. Похоже, что путь корректировки развития страны окончательно определился: афганские госслужащие опять стали получать хлеб по карточкам. Распределительная система привнесла в жизнь обитателей мегаполиса старые элементы социализма. Ведь, как известно, под луной нет ничего нового.

В Афганистане в начале двухтысячных годов сложилась аховая ситуация с продовольствием. Создавалось впечатление, что в 80-х зерно, сахар, молоко, масло, помидоры, ягоды и цитрусовые выращивали здесь исключительно «коммунисты», а когда их вдруг не стало, исчезла и вся еда. Действительно, во многом это было именно так. Ленивые «дети гор», не знавшие о том, кто такие ударники коммунистического труда, превратили некогда богатейшую восточную житницу Афганистана — провинцию Нангархар, где когда-то выращивались шесть сортов сахарного тростника, обеспечивавшего на 80 % нужды всей страны в сахаре, апельсины, мандарины, грейпфруты и лимоны, поставлявшиеся за рубеж ввиду их переизбытка на внутреннем рынке, — в болото с квакающими лягушками. Нангархар стал перевалочным пунктом поставки продовольствия из Пакистана, а уникальная оросительная система, построенная в Джелалабаде советскими специалистами, перестала функционировать из-за того, что ее никто и не думал чистить. Некогда процветающие кооперативные хозяйства по выращиванию рыбы также исчезли с лица земли — никто за ними не присматривал, и в результате обнесенные земляными валами садки попросту смыло дождями в реку Кабул. Зато в грязной воде всеафганской канализации советские карпы и караси чувствовали себя совсем неплохо, и местное население активно вылавливало их сетями.

Вместо хлеба «новые свободные» афганцы сеяли опиумный мак, вместо помидоров — коноплю, а фруктовые сады почти забросили, ведь было легче поставлять вишню и черешню из Узбекистана. Единственное, что у них осталось от «коммунистического» прошлого, так это «базовые» овощи — картофель, лук, горох, фасоль, огурцы и морковь. Да еще зелень и виноград, за которыми особо не нужно было ухаживать — сами росли. Правда, в Кандагаре аборигены по-прежнему выращивали громадные сочные гранаты, но урожай снять могли нечасто, так как там постоянно шли активные боевые действия. На севере страны по-прежнему в изобилии росли арбузы и дыни, причем стоили они там копейки. Но из-за отсутствия инфраструктуры (асфальтовых дорог и транспортных компаний) вывезти их оттуда было проблематично. Кучи огромного размера спелых бахчевых культур лежали, как правило, на краю поля, вдоль проселочных дорог, они пропадали под палящими лучами солнца. Крестьяне продавали их по 3–5 афгани за килограмм водителям проезжавших там иногда легковушек, причем получалось, что один арбуз или дыню можно было продать не более чем за один доллар. Такие «прибыли», конечно, не устраивали овощеводов, которые, глядя, как гниют плоды их труда, все чаще задумывались о посадках опиумного мака.