Читаем После нас полностью

Потом перебежками мы с группой военных, потерявших в суматохе боевое знамя, двигались вдоль дувала, а перестрелка все усиливалась. Бежать без оружия было как-то непривычно и очень неприятно. Нас обгоняли первыми сбежавшие с парада пограничники в камуфляже, военные в парадной форме, в руках у некоторых из которых были знамена. Это был театр абсурда, во время которого в моем кармане зазвонил телефон — меня поздравлял с юбилеем мой друг ветеран Афганистана Андрей Павлюков. Услышав в трубке звуки перестрелки, он все понял и, пожелав мне здоровья, посоветовал беречь себя и не геройствовать. Потом стали названивать с работы из Москвы, рассказывая мне о происходящем в изложении агентства «Рейтер». Я намеревался передать информацию чуть позже, когда отдышусь: в 50 лет я вдруг осознал, что скоростные спурты уже не для меня — сильно ломило спину, да и к тому же я задыхался.

Боевики стреляли с двух направлений — из арендованной накануне квартиры неподалеку от стоящей на холме крепости Балахисар, а также с крыши угловой новостройки на проспекте Майванд. Как впоследствии рассказывали представители ГУНБ, на парад хотела прорваться группа боевиков в «жилетах смертников», но была вовремя нейтрализована. Отстрелял боевиков на крыше здания на Майванде квалифицированный пулеметчик-снайпер, прямо с трибуны, откуда иностранные гости — кто бегом, а кто и ползком «линяли» с праздника. Помощник посла с женой не успел пройти к трибунам, когда началась пальба. Он быстро развернулся и уехал в дипмиссию. А присутствовавший среди гостей советник посольства Павел Ершов перед тем, как покинуть праздник, все же успел отснять на свой мобильник некоторые кадры бегства с парада афганских военных.

В рядах почетных гостей мероприятия были потери — погиб хорошо относившийся к русским депутат афганского парламента, семья которого жила в доме напротив нашего посольства, и еще три человека, включая ребенка. Одиннадцать человек получили ранения. Депутату пуля попала в живот, он скончался от кровопотери. Примечательно, что многие офицеры афганской армии, в том числе начальник управления парламентских связей МО генерал Азими, не дрогнули и остались сидеть на трибунах.

Добежав до комплекса Минобороны под свист пуль, я попросил афганских офицеров вывезти меня в город, но они были сильно заняты и отослали меня шагать своим ходом. Дойдя среди прочих до гостиницы «Кабул-Серена», я вроде бы успокоился. Но у не участвовавших в инциденте полицейских, которые охраняли отель, по всей видимости, начался «поствоенный» синдром. Обкурившиеся чарса (гашиша) афганские стражи порядка положили меня и адъютанта и телохранителя Азими, спецназовца Абдуллу, который был одет в европейский костюм, под стволы, заподозрив в нас террористов. О том, что полицейские были «под дымком», свидетельствовали красные белки их глаз. Двое экзальтированных полицейских, подбежав к нам на расстояние 10–15 метров, опустились на колени, положив заряженные АКМ на бетонные заграждения. Они заставляли нас вставать и садиться на асфальт, поднимать и опускать руки. У одного из них подбежавший офицер выбил из рук автомат, когда тот уже приготовился по нам стрелять. Я мысленно попрощался с жизнью, подумав в тот момент: это воздаяние за все мои прегрешения. Дьявол смеялся надо мной, предлагая испугаться смерти аккурат в день моего 50-летнего юбилея. Испугался ли я? Не особенно, но все же было очень досадно помереть именно в этот день.

Абдуллу отпустили, но он встал рядом, пытаясь меня освободить из плена и увести подальше от гостиницы, демонстрируя свое удостоверение. Я же продолжал сидеть на асфальте, засунув видеокамеру за пояс джинсов. Сколько бы это продолжалось, никому не известно. Абдуллу в результате прогнали, и я остался один. Правда, убегавшие с парада другие люди пытались объяснить обезумевшим полицейским, что я российский гражданин, но, когда автомат наставляли на них, они просто отходили в сторону. Что было на уме у полицейских, непонятно. Ситуацию спасло лишь то, что за моей спиной на башне здания охраны президентского дворца сидели местные работники ГУНБ. Убедившись, что я не террорист, а гражданин России, они дали приказ полицейским меня отпустить.

Я ушел с площади Пуштунистана, пробираясь задворками к улице Вазир Акбар Хан. Двигался от «колючки» до «колючки», где стояли посты службы МГБ. Когда я уже проделал половину пути, по улицам, гудя сиренами, начали носиться полицейские автомобили с установленными на них пулеметами ПК. Чего доброго, могут и пристрелить, подумал я, решив найти убежище у контрразведчиков и остановившись по странному стечению обстоятельств у специзолятора бывшего ХАД, где в «советские» времена содержались осужденные военнопленные террористы.