— Российская Федерация обладает огромными знаниями по Афганистану, в том числе по национальным ресурсам нашей страны, которые проистекают из нашего прошлого. Такого рода преимущество должно быть использовано в деле восстановления Афганистана и наращивания обоюдовыгодного сотрудничества в сферах экономики и торговли, — сказал он.

Отвечая на вопрос о наиболее перспективных сферах взаимовыгодного сотрудничества, глава МИД произнес: «Я думаю, что к таковым можно отнести сотрудничество в области нефте- и газоразработок, а также в других масштабных проектах — таких как строительство дорог и гидроэлектроэнергетика».

— Россия — одна из важных стран, оказывающих влияние на наш регион. Пусть мы и не прямые, но все же соседи, — подчеркнул собеседник, отхлебнув чаю из фарфоровой чашки. — В Афганистане проживает много людей, получивших образование в России, большое количество афганцев умеет разговаривать по-русски, и это должно быть использовано для укрепления сотрудничества между двумя странами. Мы должны использовать кредит отношений прошлого, которое проистекает из наследия СССР, и привнести его в настоящее. Но мы также должны смотреть вперед, чтобы открывать новые горизонты сотрудничества, — отметил министр.

По его словам, он часто и откровенно обсуждал эти насущные проблемы со своим российским коллегой Сергеем Лавровым.

— Я думаю, что у России и Афганистана существует общий для наших стран подход к проблеме терроризма, который угрожает обоим государствам. У нас это движение «Талибан», в России — это чеченские террористические группировки.

Рассказывая о своих впечатлениях от недавнего официального визита в Россию, министр отметил, что это была его первая поездка в РФ.

— Когда я был в Санкт-Петербурге, то посетил там Институт Востока, разговаривал с тамошними профессорами. Ведь в «прошлой» жизни я был преподавателем и в своей преподавательской работе использовал многие труды и публикации ученых этого института, — сказал министр. — Хочу поблагодарить вас лично за возможность передать российскому народу мои слова искреннего восхищения. Вы — великая нация! Дружба между нашими государствами очень важна для нас. Мы должны смотреть вперед, а не оборачиваться в прошлое, — сказал Спанта.

По завершении встречи я испросил у министра разрешение сделать пару его фотографий, на что он ответил любезным согласием. Москва сразу опубликовала это интервью, а СМИ разнесли его по городам и весям. Я передал опубликованный в Интернете текст в афганское Управление информации и печати, и Спанта его прочитал. Впоследствии я очень тесно контактировал с работниками МИД ИРА, порой встречая среди них своих старых знакомых, что позволило мне получить мидовскую привилегию заезжать на своем автомобиле с афганскими номерами внутрь периметра министерства по спецпропуску. Однако уже вскоре, когда столицу захлестнула кровавая волна террора, привилегия была упразднена, машину приходилось бросать в городе и платить местным бачам (маленьким парнишкам) за присмотр. Но зато с того самого времени процедура аккредитации для всех российских журналистов, прибывавших в Кабул с краткосрочными командировками, была упрощена и сокращена по времени до предела.

Министру я явно понравился, и уже вскоре в мой адрес стали приходить приглашения на участие в неформальных встречах со Спантой, которые он проводил с иностранными журналистами, аккредитованными в Исламской Республике. Они, как правило, проходили в самом красивом столичном саду, который раскинулся возле двух рукотворных озер и водопада на территории министерства иностранных дел. После разговоров о политике обычно происходил ужин на открытом воздухе, в ходе которого Спанта рассказывал гостям о своем видении ряда международных и региональных проблем, впечатлениях от недавних зарубежных визитов, причем делал это на различных иностранных языках.

Зло побеждает добро

Зловещие обещания руководителей радикального движения «Талибан» относительно того, что зима станет «необычной и впечатляющей», стали, к сожалению, сбываться. И, как я сейчас понимаю, если бы силы радикалов, которым приходилось воевать на два фронта — в Пакистане и Афганистане, — не были бы разъединены, кабульскому режиму запросто мог бы прийти конец. Да, конечно, иностранные войска в результате вышибли бы талибов из столицы, но и без того разрушенный город мог бы превратиться в руины, а многих видных политических фигур Афганистан точно бы недосчитался.