Читаем После нас полностью

Первого апреля меня пригласил к себе отпраздновать День смеха Дима — один из комендантов посольства, у которого в гостях уже находился офицер безопасности. Только мы приготовились поднять рюмки, чокнуться и закусить, как раздался звонок. По мобильнику сообщали, что в городе Мазари-Шариф совершено нападение на миссию ООН, которую возглавлял наш бывший советник-посланник Паша Ершов. Рюмки опустили на стол и разбежались. Я тут же бросился обзванивать своих информаторов, а офицер безопасности — своих. Вырисовывалась мрачная картина: при нападении погибло много иностранцев, и Паша мог быть среди них. Я позвонил в Москву и сообщил об этом сначала на словах. Дежурившая по главному выпуску РИА «Новости» моя знакомая Оксана засмеялась в трубку.

— Андрей, шутишь, наверное? Первое апреля — никому не верю?

— Да нет, увы, не шутка, сейчас буду гнать инфу.

Наше консульство в Мазарях всеми доступными на тот момент силами и средствами пыталось прояснять ситуацию. Выяснилось, что Паша жив, а это было самым главным. В Мазари-Шарифе, по словам наших дипломатов, во время пятничной молитвы муллы стали призывать начать акцию протеста с требованием ареста американского пастора Терри Джонса, который в США публично сжег Коран. Волна подобных акций с небольшим числом пострадавших при их разгоне уже прокатилась по Афганистану и поутихла. А тут на тебе, опять! После молитвы в «голубой» мечети около пяти тысяч человек в экзальтированном состоянии двинулись к зданию миссии UNAMA с криками «Смерть США!» и «Смерть Израилю!». В толпу демонстрантов проникла группа вооруженных людей, которые открыли огонь по ооновским охранникам.

Непальские военные из состава миротворческого контингента ООН не открывали ответного огня, дожидаясь официального приказа на это офицера безопасности. По роковому стечению обстоятельств гражданка одной из скандинавских стран, лишь несколько дней назад сменившая на этом посту опытного военного, в ответственный момент растерялась. В результате были убиты десять иностранцев — сотрудников ООН, в том числе из Норвегии, Швеции и Румынии, а также четверо непальцев, причем некоторым из них манифестанты отрезали головы. Паша Ершов спасся чудом. По официальной версии, он воспользовался своим знанием языка дари и сумел убедить толпу в том, что он мусульманин. По неофициальной, его, избитого до полусмерти, спас, столкнув в арык к уже мертвым телам, хорошо знавший его полицейский, оказавшийся в гражданской одежде среди бушевавшей толпы. Афганские работники ООН смешались с толпой и уцелели в этом кровавом побоище.

При разгоне демонстрации было убито четыре местных жителя, всего же в инциденте погибло 16 человек, было ранено 19. Здание представительства ООН было захвачено и сожжено. В огне пожара также сгорели все автомобили UNAMA. Спустя несколько дней Паша приехал в наше посольство. Мы сидели с ним в квартире у Милованова, который отпаивал пострадавшего крепким чаем. На Пашу без слез было не взглянуть — все его лицо представляло собой один огромный синяк. Он попросил меня ничего не писать из того, что рассказал нам о том нападении, что я и сделал. Позже он уехал от греха подальше работать в миссию ООН в Тегеране, а рассказ о том, что произошло тогда в Мазари-Шарифе, стал достоянием гласности благодаря словоохотливости одного из советников нашего посольства. Тому терять было нечего — он зарабатывал себе популярность перед уходом на пенсию.

Комиссия верхней палаты афганского парламента по итогам проведенного ей расследования событий 1 апреля в Мазари-Шарифе обвинила группу клерикалов в провоцировании беспорядков. Глава сенатской комиссии Рох Гуль Хайрзад заявил, что виновниками того, что мирные демонстрации в Мазари-Шарифе переросли в погромы с убийствами, были виновны имамы городских мечетей и религиозные деятели, в частности маулави Абдул Рауф Твана, маулави Захирулла, маулави Абдул Вакиль Форкани, маулави Абдул Хади и маулави Абдул Кахер. Именно их провокационные проповеди привели к тому, что из толпы стали стрелять по охранникам миссии ООН. Что потом сделали с этими «священнослужителями», я не знаю. Вероятнее всего, ничего.