Читаем Послания полностью

Такимъ образомъ; при сохраненіи свойствъ того и другаго естества и при сочетаніи ихъ въ одно лице, воспринято величіемъ уничиженіе, могуществомъ немощь, вечностію смертность. Для уплаты долга естества нашего, безстрастное естество соединилось со страстною природою, дабы одинъ и тотъ же, Ходатай Бога и человековъ, человекъ Христосъ Іисусъ (1 Тим. 2, 5), и могъ умереть по одному (естеству), и не могъ умереть по другому, какъ того и требовало свойство нашего врачеванія. Посему истинный Богъ родился въ подлинномъ и совершенномъ естестве истиннаго человека: всецелъ въ своемъ, всецелъ въ нашемъ. Нашимъ же называемъ то, чтó Творецъ положилъ въ насъ въ начале, и что Онъ восхотелъ возвратить намъ. Ибо въ Спасителе не было и следа того, что привнесъ въ человека искуситель, и что прельщенный человекъ допустилъ (въ себя). И хотя Онъ сделался причастнымъ человеческихъ немощей, но отсюда не следуетъ, что сделался участникомъ и нашихъ греховъ. Онъ воспріялъ образъ раба безъ скверны греха, возвеличивая человеческое, и не уменьшая божественнаго: потому что то истощаніе, по которому невидимый соделался видимымъ, и по которому Творецъ и Владыка всехъ тварей восхотелъ быть однимъ изъ человековъ, было снизхожденіемъ Его милосердія, а не недостаткомъ могущества. Посему Тотъ, который, пребывая въ образе Божіемъ, сотворилъ человека, Онъ же самый соделался человекомъ, принявъ образъ раба. Оба естества сохраняють свои свойства безъ всякаго ущерба. Какъ образъ Божій не уничтожаетъ образа раба, такъ и образъ раба не умаляетъ образа Божія. А такъ какъ діаволъ хвалился темъ, что прельщенный его коварствомъ человекъ лишился божественныхъ даровъ и, обнажившись отъ блага безсмертія, подпалъ строгому приговору смерти, а онъ (діаволъ) въ своемъ бедственномъ положеніи нашелъ некоторое утешеніе въ томъ, что имелъ участника своей измены, что будто и Богъ, по требованію своего правосудія, переменилъ свое определеніе о человеке, котораго сотворилъ для такой чести: то открылась нужда въ домостроительстве тайнаго совета для того, чтобы и неизменяемый Богъ, котораго воля не можетъ лишиться свойственной ей благости, исполнилъ, посредствомъ сокровеннейшаго таинства, первое о насъ определеніе своей любви, и человекъ, впавшій въ грехъ по коварству злобы діавольской, не погибъ вопреки божественному намеренію.