Заметим еще одно любопытное обстоятельство. Литургическая традиция в синагогах соотносит Псалом 67 с днем Пятидесятницы, еврейским праздником, посвященным поучению Закона. Тогда эти слова Павла, как ссылка на христианскую Пятидесятницу, представляют собой примечательную аналогию — как Моисей получил Закон и дал его Израилю, так и Христос принял Духа и дал Его Своему народу, чтобы написать закон Божий в их сердцах, поручив пастырям (ст. 11) наставлять людей в истине. Еще одним аргументом в пользу того, что «получать» и «давать» связаны друг с другом неразрывно, станут строки из Деян. 2:33. Там написано, что в день Пятидесятницы Петр сказал: «Быв вознесен десницею Божию и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите». Христос мог дать только то, что Сам получил.

Процитировав Псалом 67:19, Павел замечает, что факт вознесения Христова на небеса показывает, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли (ст. 9). В силу следующего за этими словами контекста, где говорится, что после вознесения Христос передал дары Церкви, Г. Б. Кард выдвигает предположение, что Его «нисхождение» — это Его «возвращение в день Пятидесятницы с целью даровать Святой Дух Церкви». Но естественное и бесхитростное толкование этих слов предполагает, что Его нисхождение предшествовало Его вознесению, а не следовало за ним. Ранние отцы церкви рассматривали этот отрывок как ссылку на схождение Христа в ад. Они проводили параллель с 1 Пет. 3:19 («Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал») и толковали его как «поражение» ада Христом. Однако, что бы ни значили слова 1 Пет. 3:19, нам не удастся отыскать ясной ссылки на ад в Послании к Ефесянам 4:9. Кальвин (за которым следуют Чарлз Ходж и все комментаторы реформатской традиции), основываясь на словах «восходил на небо» в Ин. 3:13, заявлял, что «преисподние места земли» — это родительный падеж приложения или определения, то есть эти слова означают просто «землю», и что нисшествие Христа относится к Его воплощению. НАБ так же трактует это место, замечая, что Христу пришлось сойти «на самый нижний уровень, до самого дна земли». Возможно, более уместно сравнение с глубинами уничижения, в которые пришлось сойти Христу перед Своим пришествием. А может быть, здесь мы видим тень креста и «ощущение преисподних глубин, самой агоний ада», пережитых Христом.

Такое понимание отрывка хорошо соотносится с Флп. 2:5—11, где об уничижении, которое перенес Христос, сказано: «…даже до смерти, и смерти крестной». Но последовавшее за этим вознесение Его было «превыше всякого начальства и власти, и силы и господства, и всякого имени», согласно 1:21, и «превыше всех небес, дабы наполнить все» (ст. Ю), или, как в НАБ, «чтобы Он мог наполнить всю вселенную». Следовательно, Павел рассуждает скорее не о нисхождении и восхождении в смысле перемещения в пространстве, а о смирении и вознесении, которое дало Христу вселенскую власть и силу, чтобы Он даровал возглавляемой Им Церкви Духа Святого и Его дары. Все это было сделано для того, чтобы Церковь росла и становилась зрелой.

Если мы акцентируем внимание на Христе, вознесшемся и превознесенном, наполняющем всю вселенную, правящем Церковью и дающем дары, то будет совершенно неправильно считать charismata только лишь «дарами Духа» и приписывать их только Духу Святому или Его проявлениям. Все дары являются также и дарами Христа, а в 12 главе Послания к Римлянам они названы дарами Бога–Отца. Поэтому всякий раз, когда мы начинаем разделять Троицу — Отца, Сына и Духа Святого — мы сворачиваем с правильного пути, так как вся Троица действует в любом аспекте церковной жизни.

б. Характер духовных даров чрезвычайно разнообразен

Павел прекрасно выразил эту мысль в 1 Кор. 12:4: «Дары различны». Нелишним будет чаще вспоминать об этом, ибо сегодня многие люди очень узко понимают слово charismata. Например, кто–то говорит и пишет о «девяти дарах Духа», пытаясь провести очень тонкую аналогию с девятью составляющими плода Духа. Другие чрезмерно заняты, даже одержимы, только тремя самыми эффектными дарами (умение говорить на различных языках, пророчество и исцеление). Кстати, о дарах говорится в пяти местах Нового Завета, где перечисляются по крайней мере двадцать различных даров, некоторые из которых весьма прозаичны и незаметны (например, умение творить дела милосердия, Рим. 12:8). Более того, каждый такой список немало отличается от других и содержит свой, так сказать, перечень даров в совершенно случайном порядке. Это убеждает нас не только в том, что ни один из списков не может быть полным, но также и в том, что даже все пять вместе взятые не дают нам исчерпывающего ответа. Наверняка существует еще много даров, о которых просто не упомянули.