Воскресив Иисуса Христа из мертвых и избавив от власти смерти, Бог посадил (Его) одесную Себя на небесах (ст. 20). Это значит, что Отец удостоил Сына наивысшей чести и наделил самодержавной властью. Таким образом исполнилось пророчество, записанное в Пс. 109:1: «Сказал Господь Господу моему: «Сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих»». Сходство этих стихов очевидно. Оно заключается не только в слове «одесную» и в упоминании, что Христос «сидит» там, но также в последнем утверждении о том, что Бог положил все «у ног Его», превращая всю вселенную в подножие Его. В Псалме 109 говорится, что это подножие составляют Его «враги». Мы не ошибемся, если ^пРидем к заключению, что «начальства и власти», над которыми Он был превознесен (превыше всякого начальства и власти, и силы и господства), есть не ангелы, а бесы. Именно они — «мироправители тьмы века сего» или «духи злобы поднебесной», против которых, как позже напишет Павел, нам и приходится бороться (Еф. 6:12), но которые, будьте уверены, еще не полностью смирились с победой Христа. (1 Кор. 15:25; Евр. 10:13). Далее следует более общее выражение превыше… всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем (ст. 216). Эти слова могут также относиться и к ангелам как представителям разумных существ, над которыми правит Христос.

То, что не все находится в подножии Христа, возможно, служит намеком на другой срез библейского учения. Адам, созданный по подобию Божьему и имевший власть над землей и ее обитателями, не совсем потерял ее, впав в непослушание. Напротив, псалмопевец, размышляя над историей сотворения человека, записанной в 1 главе книги Бытия, обращается к Богу с такими словами: «…поставил его (человека) владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его: овец и волов всех, и также полевых зверей, птиц небесных и рыб морских…» (Быт. 1:27—28; Пс. 8:6—8). И все же человеческое превосходство было ограничено грехопадением. Сегодня это проявляется в том, что человек использует природные богатства и загрязняет окружающую среду, для которой он некогда был верным помощником. Та полнота власти, которую Бог даровал человеку, теперь есть только у Иисуса Христа: «Ныне же еще не видим, чтобы все было ему (человеку) покорено; но видим, что… увенчан славою и честию Иисус…» (Евр. 2:5–9). Иисус уже низверг смерть, и однажды этот «последний враг» будет уничтожен окончательно (Евр. 2:14,15; 1 Кор. 15:25—27).

в. Главенство Иисуса Христа над Церковью.

Повествуя о превознесенном положении Спасителя, Павел не останавливается на воскресении из мертвых Христа (ст. 20) и на Его воцарении превыше всякого начальства (ст. 21). Апостол стремится передать значение этого двойного триумфа для церкви (ст. 22), и делает это с помощью двух емких выражений, которые приносят немалую «головную боль» толкователям. В первом говорится, что Бог поставил Его (Христа) выше всего, главою Церкви, которая есть тело Его (ст. 22—23а). Вторая фраза — о полноте Наполняющего все во всем (ст. 236). Эти предложения трудны для толкования, но они настолько важны, что нам следует подробнее рассмотреть их содержание.

В первом предложении говорится об Иисусе как о «главе», о том, что Его главенство простирается на «все». Это «все» дважды упоминается в стихе 22 и в контексте включает в себя не только материальную Вселенную, но также и всех разумных существ, населяющих ее, — добрых и злых, ангельских И демонических. Этой вселенной и этими существами правит Христос, так как «все» было покорено Богом под ноги Его и

Он есть «глава всего». Слова «Глава» и «ноги», а также «выше» и «под», очевидно, дополняют друг друга.

Но Павел идет гораздо дальше. Бог не только соделал Иисуса главою над всем, но и «поставил» (edoke) Его главою Церкви, которая есть тело Его. Тот, Которого Бог дал Церкви главою, уже был главой вселенной. Таким образом, и вселенная, и Церковь объединены под одним Главой — Иисусом Христом.

Для разрешения другого озадачивающего выражения — полнота Наполняющего все во всем — было истрачено немалое количество чернил. Читателям Послания к Ефесянам полезно будет узнать о трех основных толкованиях этих слов. Все три могут рассматриваться как с точки зрения грамматики, так и с точки зрения лингвистики, и у всех трех есть свои сторонники. Поэтому если я выбираю третий вариант толкования, то делаю это только лишь из соображений контекста и единства Писания, а не потому, что считаю его грамматически более точным. Но каждый читатель вправе сам делать вывод.