В конце концов, поддерживая идею отношения к начальствам и властям как к личностным, сверхъестественным существам, я вовсе не отрицаю, что они используют земные структуры, учреждения и традиции. Я только хочу избежать недоразумений, которые появляются при попытке полностью заменить одно другим. Социальные, политические и юридические структуры могут стать игрушкой в руках демонических сил. Это ясно каждому, кто знает, что государство, о котором в Рим. 13 говорится, что оно «Богом установлено», в Отк. 13 представляется нам уже дьявольским орудием. Так же и моральный закон, данный Богом на благо человеку, привел этого самого человека к порабощению, будучи извращен «вещественными началами мира» (Гал. 3:1–4:11). Любой дар Божий может быть обращен во зло. И все же, если мы обозначим словом «власти» человеческие структуры того или иного рода, мы столкнемся с серьезными последствиями. Во–первых, мы не сможем адекватно объяснить, почему эти структуры довольно часто, хотя и не всегда, становятся тираническими. Во–вторых, мы ограничим наше понимание преступных действий дьявола, в то время как он слишком многосторонен и изменчив, чтобы быть низведенным до пределов структурных форм. В–третьих, мы станем отрицательно относиться к обществу и его структурам (так как «власти» злы, ниспровержены и будут поражены). Государственные системы и другие человеческие структуры часто настолько развращены и коррумпированы, что нам сложно верить им или думать о них хорошо, поэтому защитники новой теории предостерегают нас от их обожествления. Я же хочу предостеречь от желания видеть в человеческих институтах только демонов — двух этих крайностей необходимо избегать. Пусть церковь, как новое Божье общество, продолжает ставить под сомнение стандарты и ценности окружающего мира, бросая им вызов и демонстрируя собой живую альтернативу. Но если Бог благословит свидетельство церкви и некоторые из земных структур будут изменены в лучшую сторону, во что превратится новая теология о властях?

3. Всеоружие Божье (ст, 13–20)

Цель облачения во всеоружие Божье состоит в том, чтобы можно было стать против козней дьявольских (ст. 11) и дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолевши, устоять. Итак станьте… Это многостороннее ударение на словах «стать» или «противостать» указывает на заботу Апостола о силе духа, о крепости христиан. Колеблющиеся христиане, не утвержденные во Христе, составляют для дьявола легкую добычу. Именно поэтому Павел хочет видеть их сильными и крепкими настолько, чтобы они оставались тверды и непреклонны даже при встречах с дьявольскими кознями (ст. 11) и даже в день злый, то есть во время особенно серьезных испытаний. Для этого нам необходимо всеоружие Божье.

Выражением всеоружие Божие переводится греческое слово panoplia, что буквально значит «полная экипировка пешего воина» (АГ), хотя «здесь подчеркивается скорее священность, чем полнота обмундирования»[248]. Дело в том, что эта амуниция «выкована и доведена до совершенства» Богом[249]. В Ветхом Завете Бог, Господь воинств Небесных, сражается, чтобы отомстить за Свой народ: «Он возложил на Себя правду, как броню, и шлем спасения на главу Свою» (Ис. 59:17). И сегодня это всеоружие по–прежнему принадлежит Ему, только теперь Он делит его еще и с нами. Мы должны надеть доспехи, взять оружие и готовиться к битве с силами зла.

Павел описывает шесть основных деталей солдатского обмундирования: пояс, броню, обувь, щит, шлем и меч. Он сравнивает их с истиной, праведностью, благовестием миру, верой, спасением и словом Божьим, которые призывают нас к борьбе с силами тьмы. Павел очень хорошо знал римских солдат — он встречал их во время своих миссионерских путешествий. А Послание к Ефесянам Апостол писал под арестом (ст. 20), то есть с ним постоянно находился один из римских воинов. И хотя маловероятно, чтобы «телохранитель» Павла пребывал во всеоружии, подобно сражающемуся на поле битвы, все же его присутствие могло навести Апостола на мысль о таком сравнении,