В отличие от обязанностей рабов, изложенных детально, христианам–рабовладельцам дается всего лишь три основных принципа. Впрочем, они имеют огромное значение на фоне исторического положения середины первого века нашей эры. Первый принцип — поступайте с ними так же. Это значит, что если вы надеетесь на уважение со стороны других, то оказывайте его сами; если вы хотели бы, чтобы вам служили, то начинайте служить первыми. Этот принцип звучит как пересказ золотого правила. Какой бы службы хозяева ни ждали от своих подчиненных, они сами должны так поступать с ними. Павел не признает никакого превосходства господ и не утверждает, что им можно обойтись без той любезности и учтивости, которую они ждут со стороны других.

Второй принцип — поступайте… умеряя строгость. Подобно родителям, которые не должны раздражать своих детей, господа не должны быть чрезмерно строгими к своим рабам. Не следует злоупотреблять своим положением, назначая наказание. В Римской империи наказания повсеместно использовались как единственный способ удержать рабов в послушании. Христианство не отрицает, что в некоторых случаях наказание уместно и даже необходимо. Но наказание — это то оружие, с помощью которого сильный властвует над беспомощным. А отношения, построенные на строгости и наказании, вовсе не относятся к сфере человеческих, поэтому Павел запрещает наказание.

И третий — причина этих требований заключена в том, что и над самими господами и над их рабами есть на небесах Господь как рабов, так и господ, Иисус Христос, у Которого нет лицеприятия. Рабовладельцы привыкли к лести и подобострастию, но они не должны ожидать (ибо никогда не дождутся) подобного отношения от Господа Иисуса.

Таким образом, все три принципа ставили целью уменьшить культурную и социальную пропасть, лежащую между рабом и рабовладельцем. Вместо того чтобы воспринимать взаимоотношения со своими рабами как отношения собственника к собственности или главенствующего к подчиненному, господин должен был так же относиться к рабам, как хотел, чтобы и они относились к нему, нужно было отменить несправедливые строгие наказания и помнить, что и господин, и рабы ходят под одним и тем же Небесным Господином и нелицеприятным Судьей.

5. Упразднение рабства

Новые взаимоотношения, ставшие возможными между рабами и рабовладельцами, были чем–то необычным и прекрасным. Но можно понять и тех критиков, которые считали, что они возникли как неадекватная реакция христиан на зло. Неужели Евангелие не может предложить более радикального ответа на проблему рабства, чем простое изменение личных взаимоотношений? Даже если Павел удержался от приказаний рабам не восставать против господ (как хотелось бы некоторым горячим головам) и оставаться в рабстве, почему он, по крайней мере, не приказал рабовладельцам освободить своих Рабов? Почему новозаветные авторы так слабы и невнятны, неспособны осудить рабство как бесчеловечное явление?

Защищая христианство от подобной критики, нельзя не заметить, что хотя Новый Завет не осуждает рабство открыто, он также и не одобряет его. Хотя существовали различные степени градации в рабстве в разное время и в разных странах, и хотя афро–американское рабство было куда хуже римского, римское — хуже греческого, а греческое — хуже еврейского, все же совесть христианина должна осуждать рабство в любых его проявлениях. Зло рабства заключается не в служении другим ибо Сам Иисус соделал Себя рабом других (напр.: Флп, 2:7, Ин. 13:14—16), как и Его Апостол Павел (напр.: 1 Кор. 9:19* 2 Кор. 4:5), даже не в элементах принуждения, а скорее в факте обладания одним человеком другим, что опускает последнего до уровня вещи, а также в жестокости, которая зачастую сопровождает рабство. При таком положении вещей мы опять задаемся вопросом, почему Новый Завет не призывает к уничтожению рабства?

Один из ответов довольно прагматичен, а именно: христиане составляли поначалу незначительную группу в Римской империи. Их религия была Незаконной, и они были политически бессильными. Кроме того, рабство считалось в это время неотъемлемой частью самой жизни римского общества. В большинстве городов количество рабов во много раз превышало количество свободного населения. Невозможно было упразднить рабство простой забастовкой без полной дезинтеграции общества. Даже если бы христиане освободили своих рабов, то большинству из них пришлось бы жить без работы и в нищете. Дж. Б. Кард пишет: «Древнее общество экономически зависело от рабства так же, как современное — от машин, и предложение об упразднении его рассматривалось бы только как бунт фанатика»[199]. С ним нужно было смириться еще на некоторое время (хотя, если быть точным, это «некоторое время» длилось очень долго) как с симптомом того, что христиане называли «сим злым веком».