Голос его, видимо, дошел до сознания Грэма и Уоллеса, и все трое пустились бежать, как испуганные кролики. Они бросались из стороны в сторону, прижав к себе рюкзаки и обгоревшие спальные мешки, натыкаясь на кусты, на стволы деревьев. Всюду был огонь и хаос. Огненные мечи прорезали кустарник, огонь, как бесконечная цепь, словно нарочно окружал их и опутывал или, как стена, вырастал из земли, преграждая им путь, едва они успевали высмотреть лазейку. Даже ручей не мог им помочь. Они не знали, где он. Как будто никакого ручья и не было.

— Сюда! — крикнул Гарри, — Тут дорога.

Они помчались вниз по дороге в сторону Тинли, вернее, они думали, что бегут к Тинли, но наверняка не знали. Может быть, они просто спасали свою жизнь, убегали от страха, убегали от того, что натворили.

Когда им показалось, что опасность миновала, они спрятались в кустах возле какого-то недостроенного дома. Выли сирены, там и тут зажигались огни, автомобильные фары нашаривали дорогу. Ветер доносил до них громкие крики, истерический женский плач. Грэм неудержимо рыдал.

Над головой висело красное зарево.

2. Тополи

Тинли был расположен в предгорьях, к северо-западу от основного хребта, поселок Тополи, где у Пинкардов был загородный дом, — в Прескотском округе, в верхней части обширной долины по другую, восточную его сторону, ту, что ловила первые лучи восходящего солнца. На машине от Тинли до Тополей было миль четырнадцать, по прямой линии, через горы — не больше шести-семи.

Дорога, вдоль которой вытянулся поселок, никуда, в сущности, не вела. Она ответвлялась на восток от шоссе напротив Прескотского водохранилища и мили через две пропадала в лесу. Так обстояло дело в то знойное субботнее утро 13 января. Примерно так обстояло дело уже очень давно.

Водохранилища тут, правда, раньше не было, так же как и многих других примет, с годами ставших привычными. Дом Таннеров, самый старый из сохранившихся здесь домов, был построен в первые годы нашего века. У Таннеров росли каштаны — исполинские деревья, знакомые нескольким поколениям ребят на много миль кругом. Фэрхоллы построились в 1919 году. Хобсон заложил свой яблоневый сад в 1925-м. Коллинз основал питомник в 1937-м, а после войны в разное время появились Робертсоны, Джорджи, Пинкарды, Бакингемы. Эти семьи, их дома, их фермы, их дети были теперь главными приметами Тополей.

И дорога не всегда называлась Тополевой. Когда-то — никто не знал, когда именно, — это была тропа к хижине давнишнего поселенца. Позднее по ней ездили к золотым приискам. О приисках теперь тоже мало кто помнил. Шахты обвалились, заросли. Старожилы в молодости бросали в них сдохших лошадей, чтобы не утруждать себя рытьем глубоких ям. Но теперь во всех Тополях не было ни одной лошади, разве что пони для ребятишек, и был всего один настоящий старожил, дед Таннер. Гигантских горных тополей тоже почти не осталось. Кое-где они еще росли у дороги, возвышаясь над другими деревьями, но дни их, видимо, были сочтены. Они представляли постоянную опасность для электрических и телефонных проводов и, если бы не стойкое упрямство и не бдительность здешних жителей, уже давно были бы срублены по распоряжению не того, так другого начальства.

Поблизости было несколько высоких точек, с которых мощенная щебнем дорога просматривалась почти до самого конца. Была она красноватого цвета, с четырьмя поворотами и двумя крутыми спусками, а по обе стороны от нее извивались по оврагам ручьи. Как ни странно, самая нижняя ее точка приходилась дальше всего от водохранилища. Там она терялась в глухом лесу, и там у Пинкардов было акров восемьдесят земли, где они пасли небольшое стадо. (Жили Пинкарды в городе, а сюда только наезжали на субботу и воскресенье.) Ближе к шоссе, где земля была получше, уже второе поколение Хобсонов ухаживало за фруктовым садом, а через дорогу от них Джорджи сеяли морковь, которая шла на рынок в город, и разводили ягоды, которые сдавали на консервный завод по соседству. Еще выше по длинному склону, чуть не доходя поперечной дороги — кратчайшего пути в Прескот, — тесно друг к другу располагались участки Фэрхолла, Бакингемов и деда Таннера. К участку деда Таннера прилегало причудливой формы пустующее картофельное поле. Тут склон холма круто обрывался к источнику, откуда брал начало один из ручьев. На более ровной местности, еще ближе к шоссе и водохранилищу, акров на двести тянулся лес и кустарник, и от этой земли владельцы питомника «Джеймс Коллинз и сыновья» из года в год, по мере того как дело их расширялось, прирезали себе понемножку. Владения Коллинзов раскинулись по обе стороны дороги. На десяти акрах, прямо напротив водохранилища, стоял дом Робертсона, боком к Тополевой дороге, фасадом на шоссе. Билл Робертсон торговал топливом. Он был агентом по продаже горючего и имел контракт на поставку дров для нескольких пригородных складов.