Читаем Портрет Дори-Анны Грей (СИ) полностью

— Ты невероятно хорош в ловле падающих. Давай, я залезу на дерево и нагну ветку, а ты поймаешь его внизу? — предложила я.

— А как же твой живот?

— Какой живот, когда люди могут умереть!

Уже не дожидаясь согласия парня, я метнулась к ели и, окинув взглядом сучки и ветви, принялась быстро карабкаться наверх. Если бы не отличное освещение вездесущих прожекторов и новогодней иллюминации, которой, кажется, обмотали все Бескрайние горы, вряд ли у меня вышло бы так быстро. Однако, я – молодец, и первый пострадавший спустя пару минут оказался в руках Яромира.

— Клади его к нам в сани на пол, все не на снег, — передала я по связи, спускаясь с ели.

Далее мы взялись за синие сани.

— Я приподниму с одного края, а ты посмотри, что можно сделать, — решил Яромир.

Я не просто посмотрела, а сумела залезть в тот зазор, что оставил для меня напарник. В потемках под санями видимость была отвратительной. Тусклый свет попадал лишь сквозь пробоину в боку. Водитель оказался прижатым к покореженному креслу огромной щепой дерева. Я ахнула от ужаса — приподнимая и опуская сани обратно мы могли навредить ему. Но если бы вовсе не полезли, то от собственной тяжести машина грозила осесть в любой момент и насадить человека на острый конец пенька, как бабочку на иглу.

— Что с тобой? – переполошился снаружи Яромир.

— Я в порядке! – поспешила отозваться. – Это водитель. Его прижало суком. Пожалуйста, не предпринимай ничего, пока я не скажу.

Первым делом я уперлась ногами в осколок дерева. К счастью, он оказался гнилым и быстро поддался, свалившись в бок. Если бы не ремни безопасности, туго прижимавшие водителя к креслу, человек действительно мог напороться на опасный пенек.

Далее наощупь отстегнула пострадавшего. Освобожденный от ремней безопасности, он повалился на меня. Подхватив, я положила водителя на землю. Снять шлем с него не пыталась – только время терять. Поэтому, отогнув ворот, добралась до шеи в надежде нащупать пульс в яремной вене. Неприлично, ну да никто не видит.

— Живой, — с облегчением сообщила Яромиру. – И, кажется, не особо пострадал. А напарника здесь нет.

— Хорошо. Я приподниму борт, вылезай.

Разумеется, оставить бесчувственного человека под перевернутыми санями я не могла. Волоком потащила за собой.

— Ты сильная! – выдавил Яромир, глядя на то, как я пыжусь, стараясь извлечь водителя из-под саней.

— Ты тоже, — вернула я комплимент. Парень в одиночку удерживал край многотонной машины, еще и подбадривал меня. Могу представить, как сейчас он покраснел под шлемом, а вены на его лбу набухли от перенапряжения.

— Второй есть, — выдохнула я и упала на утрамбованный снег рядом с пострадавшим.

Надо мной раскинулось чернильное небо, усыпанное мириадами звезд. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Не лежи на земле, замерзнешь, — предупредил Яромир.

Пришлось принять сидячее положение. Я подняла глаза на парня. Он без особого труда поднял на руки спасенного из-под покореженных саней водителя и двинулся к нашей машине. Но шагов через пять замер. Я проследила за его удивленным взглядом.

— Сматываемся! – заорал, запрыгнувший в наши сани парень в серебристом комбинезоне.

Другой, не так давно снятый с дерева, очнулся и уже восседал на месте водителя, тыкая по кнопкам пульта управления.

Машина сорвалась с места. За ней потянулся канат. Я проследила взглядом, к чему его прикрепил Яромир. Синие сани! Резвой козочкой я отскочила от покореженной машины в объятиях дерева.

— Идиоты, — простонал Яромир. А потом строго добавил, обращаясь ко мне: — Отойдем подальше. Если мощности наших саней хватит, то в стороны полетят куски дерева и железа.

— Уроды! – выплюнула я. – Даже не смотрят, что творят. Вовремя же мы достали бедолагу из-под саней, иначе эти… — я проглотила ругательное слово, — сейчас раскатали бы его в лепешку.

Канат натянулся. Послышался треск и скрежет. Однако даже бешеной скорости не хватило силы вырвать засевшие в дереве синие сани. Наша машина с угонщиками резко остановилась, выбросив непристегнутый лжеэкипаж из своего нутра.

Послышались звуки победной трубы, оповещающей о финиширующих победителях гонок. С ее сигналом тут же приземлились спасательные кары. Медики забрали из рук Яромира пострадавшего, подняли разлетевшихся в разные стороны угонщиков в серебристых костюмах, а нам предложили долететь с ними до финиша и обследоваться в госпитале. Мы отказываться не стали. С первым же рейсом медкара отправились к финишу, оставив остальных спасателей искать четвертого участника аварии и выгребать обломки машин из пролеска.

Во время полета я приуныла. Не так мне хотелось бы провести вечер с Яромиром. Лицо наполовину закрыто, чтоб не пугать своей «красотой», вместо победного триумфа, сначала побывали в роли пострадавших, потом – спасателей. Из-за моей излишней жалостливости проиграли в гонках, и было бы из-за кого! Соперников, не ведающих о совести и чести.

— Устала? – спросил Яромир, склонившись надо мной.

— Вовсе нет! – встрепенулась я. – Просто жаль, что из-за меня ты не выиграл.

— Ерунда. В гонках участвуют не ради победы…