— Теперь и не знаю, как буду восстанавливать нежную и ранимую психику друга, — ответил брат и кивнул в сторону Мстислава, с увлечением бьющегося в притворных конвульсиях.

— Между прочим, — противным голосом протянула я, — не успела я зайти в столовую, как парни налетели на меня, словно стервятники на корм!

— Ага, а корм у стервятников… — сделал намеренную паузу Виктор, предлагая мне пошевелить мозгами.

— Падаль, — подсказал Мстислав.

— Фуууу. – Я обиженно отвернулась от скалившихся парней. – Я не падаль. Меня звали на свидание.

— И ты решила, что стала популярной? – с жалостью спросил Мстислав.

— А разве нет?

— Нацепи ты на лицо табличку «Продаюсь. Дешево», и эффект был бы тот же, — в отличие от друга брат меня жалеть не собирался.

— Хочешь сказать, что я выгляжу дешево?

— Скорее доступно.

— Вульгарно?

— В точку.

— Но что с моим лицом не так? Оно же красивое!

— Восковое, — аккуратно ответил Мстислав.

— Мертвое, — добавил не любящий церемониться брат. — Такие лица только для сцены.

— Но там, сама понимаешь, издержки профессии, — подхватил Мстислав. — Актерам приходится перекраивать лицо у пластических хирургов, чтобы даже издалека люди могли насладиться зрелищем.

— Но это не для близкого расстояния, — завершил общую мысль Виктор. — Вспомни, какое впечатление у тебя от шоу, если приходится его смотреть не на дистанции, а из оркестровой ямы или с первых рядов.

— Разочарование, — ответила я, действительно припоминая, насколько разное восприятие представления в зависимости от точки обзора.

Я перестаралась! Улучшая свою внешность, позабыла о чувстве меры.

— Поэтому, смой пожалуйста грим, что ты наложила на лицо, и больше не балуйся подобной ерундой, — попросил Виктор.

— Хорошо, — пообещала я.

— Искусственность всегда уродлива, — добавил Мстислав.

— Ага, — согласилась я.

Парни принялись работать ложками, продолжив прерванный мной обед.

— Так, я не поняла, — возмутилась я. – А где: Дори, ты красива сама по себе? Дорогая, тебе лучше так, как было, ничего в себе не меняй.

Виктор и Мстислав подняли головы от тарелок:

— Что?

— Что?

— А. Не. Это не про тебя.

— Меняй, конечно, дорогая, только не так.

Держись, Дори, ты не должна распускать руки и плескаться супом в эти наглые рожи. Дори, вспомни, ты девушка из высокородной семьи. Вдох-выдох, Дори, отомстишь этим обезьянам-переросткам вечером.

Глава 7

Так как грет Морал устроила за мной слежку, я не сомневалась, что камера, снимающая выход из комнаты Виктора и Мстислава также под наблюдением. Подставляться я, разумеется, не собиралась. Поэтому после ужина вернулась в комнату парней и, закрыв дверь, направилась к окну. У «братишек» был запасной выход, и я о нем знала.

Удобная веревочная лестница и крючки к ней хранились под плинтусом. Закрепить их на окне, плотно прикрыть за собой створку, чтобы ветром не вышибло, и спуститься вниз не составило для меня труда.

У стены, почти не освещаемой далекими парковыми фонарями, я оказалась даже быстрее Виктора и Мстислава. Тем, проводив меня, пришлось выждать время для обеспечения алиби – они всегда так делали – и проболтаться на виду у студентов с преподавателями, затем потратить драгоценные минуты, вылезая из моего окна при помощи ветвей векового дуба-соседа, и, конечно же, замести за собой следы на снегу. По моим подсчетам парни должны были появиться минут через пятнадцать, не раньше.

Я в последний раз оглянулась на сверкающий огнями замок и, пригнувшись, нырнула в заросли можжевельника, за которыми в стене имелось несколько выломанных кирпичей. Скажу честно – не моя работа, но с подобными «ступеньками» перелезать преграду стало гораздо удобнее. И я собиралась воспользоваться замечательным приспособлением, так как на обледенелую стену просто так не забраться.

— Ой! – вскрикнула я, впечатавшись лбом с разбега во что-то мягкое, что встретить на своем пути никак не предполагала.

— Ммм, — простонал тот, кому я в потемках уткнулась головой, кажется, в живот.

Я замерла, не дыша. Даже облачко пара могло выдать мое присутствие. А вдруг мне повезет, и незнакомец решит, что ему показалось?

Не повезло. Стоящий рядом со стоном разогнулся и, резко выбросив руки вперед, схватил меня. Даже пискнуть не успела. Крупные руки принялись ощупывать мою голову и плечи.

— Судя по низкому росточку, ты не учитель и не ректор, — выдал гениальное умозаключение незнакомец.

Я молчала. Зачем себя выдавать? Если меня схватил охранник или дежурный преподаватель, то стоит подать голос, и меня вычислят на раз два. Ректор сразу поймет, что за девчонка ошивалась вечером у ограды. Вряд ли кто-то из студенток кроме меня способен на подобное. Потому, пока я молчала, у меня имелся шанс избежать наказания. Подумаешь, ощупал. В темноте что угодно может померещиться, низкий рост вовсе не доказательство моей вины. Только бы улучить момент и вывернуться из цепких пальцев, а уж сбежать – не проблема.

— Значит, ты тоже студент, — продолжал играть в угадайку незнакомец.

Тоже? Меня поймал студент? Или это новый маневр преподов для поимки нарушителей?