Читаем Портрет полностью

Прошло-то всего ничего, несчастные две с половиной шестидневки, а так много изменилось. Кстати, и счет шестидневкам начинаешь терять, когда приходится работать без выходных.

Установилась настоящая летняя жара. На небе ни облачка, солнце палит по полной. Кругом поля и поля, не паханные ни разу за свою долгую жизнь. Среди них куцыми островками разбросаны маленькие скопления деревьев, где тщетно ищешь спасительную прохладу.

Зарубин прикрыл глаза, и перед ним закрутились, словно в водовороте, картинки последних дней. Ровные отесанные столбы, каждый высотой аж в целых семь метров, сгруженные под сооруженным из брезента навесом и отдыхающие там в ожидании своей дальнейшей судьбы. Правда, природа, похоже, забыла о существовании дождей, но недаром в народе говорят, что береженого бог бережет, так что навес не помешает. Столбы сменяются калейдоскопом из кидающих землю вверх и в стороны лопат, заступов и хитрого приспособления, называемого ручным буром. Его привез с собой Палыч, прикрепленный к бригаде мастер, единственный, кто разбирается в опорах, проводах, изоляторах, киловаттах, а потому ставший на строительстве объекта с романтически звучащим названием ЛЭП царем и богом.

Все-таки много интересного на свете! Сейчас вся бригада, даже Люся, которая и здесь занята своим обычным делом – завтраками, обедами и ужинами, знает, что ямы под опоры надо копать ступенчатой формы, иначе эту громадину потом и не установишь. Она, чертовка эдакая, то и дело норовит выскользнуть своими гладкими боками из-под власти опутывающих канатов и направляющих их рук. Сами опоры располагаются друг от друга на расстоянии в пятьдесят метров. И стоять они должны ровно и надежно, чтоб не рухнуть и не накрениться под напором ветра или норовящих размыть землю осенних дождей. До постройки будущей ГРЭС – это единственная ниточка, по которой побежит на строительство долгожданный электрический ток. Правда, проводов на опорах пока нет, их натянут мастера-электрики уже после того, как первая бригада покинет трассу. Обидно, конечно, не увидеть своими глазами тот итог, ради которого они сейчас напрягают свои силы с утра и до позднего вечера. Но и обида эта, и все остальное меркнут при мыслях о Ревмире.

Какие только возможности не перебирал в голове Мотька, чтобы найти способ смотаться в Потехино. Вариант в итоге оказался один, он же основной и, похоже, единственно реальный: упросить Палыча за чем-нибудь туда поехать. Мастер приезжает каждое утро из Холминска на собственной телеге, движущей силой которой выступает немолодая кобыла с банальным именем Ночка. На данном нехитром транспортном средстве из конторы электросетей Палыч доставляет изоляторы, крючья, разный инструмент. Лишь сами столбы были завезены в первый день грузовиком, из кузова которого через снятый задний борт они склонялись к еле заметной грунтовке, связывающей Липовку с Холминском и остальным внешним миром, громыхали, подскакивали на каждой яме, но в итоге добрались до места временного складирования.

Мотя напряженно искал причину, которая могла бы побудить Палыча съездить в Потехино. Но, как водится в таких случаях, та упорно не обнаруживалась. Холминск ближе, контора электросетей там. А даже если причина найдется, то еще предстоит убедить Палыча взять его, Мотьку, с собой. И это отдельная проблема, ибо непонятно, чем Матвей Зарубин так уж необходим по служебным делам в Потехино.

Конечно, подвернись хоть один полный выходной день, Мотька нашел бы способ побывать в музее. В той же Липовке в колхозе есть лошадь, и не одна. Сейчас пахать ничего не надо, пшеница только в рост пошла, сенокос еще не начался. А заплатить за поездку на телеге можно деньгами из зарплаты, все равно их тратить не на что. Только бы выходной случился, а его не предвидится. Если вот столбы закончатся, а новые еще не подвезут, тогда другое дело.

– Хорош курить, поднимаемся! – раздается уверенный голос Коли Егорова, быстро и естественно вошедшего в роль бригадира, словно он таковым всегда и был.