– Извините, а что это за клуб?

– В смысле?

– Я хотел просто узнать… Кто сюда ходит.

Скользнув по мне слегка заинтересованным, но в то же время равнодушным взглядом, в котором читается преждевременное разочарование, молодой человек отвечает немного раздраженно, со слегка истеричной интонацией:

– Это гей-клуб!

И тут же отворачивается. Вот так сюрприз! Я попал в гей-клуб! Я даже не знаю что сказать. Интересно, сколько стоит вход для тех, кто старше 23 лет? Я ведь соврал зачем-то. И правда, зачем? Неужели мне так важно было попасть сюда, да еще и бесплатно? Нет, конечно, это была игра, в которую я радостно поиграл, чтобы развлечься. Меня начинают мучить угрызения совести: я зашел в чужой монастырь, да еще бесплатно! И, конечно, становится немного не по себе. Я начинаю замечать взгляды парней, некоторые явно интересуются мной… О боже, только этого не хватало! Я стараюсь не задерживаться ни на ком взглядом. И, коль уже зашел, надо бы хоть что-то заказать, принести прибыль заведению! Я подхожу к барной стойке и прошу совсем молодого вертлявого бармена в приспущенных джинсах и без футболки налить мне стопку текилы. Все же я так давно не был в клубе, надо пользоваться случаем, коль занесло, пусть это и гей-клуб. Почему бы и нет, в конце концов? Меня уже не смущает, что вокруг все геи. Бармен наливает мне текилы, я расплачиваюсь и выпиваю не отходя от стойки. Меня начинают толкать – народу в клубе становится все больше. Допив текилу, отхожу от стойки. Давно ничего не выпивал, поэтому немного хмелею и осваиваюсь. Мне даже начинает нравиться здесь – геи умеют веселиться. На танцполе творится что-то невообразимое, я такого не видел ни в одном «обычном» клубе: многие парни танцуют так, как будто завтра – конец света, причем профессионально, они явно этому где-то учились, как мне кажется. Некоторые не просто танцуют, а словно живут в танце, как будто в нем они могут позволить себе нечто особенное, как будто танец освобождает их от чего-то. Признаюсь, мне интересно наблюдать за геями, за их поведением, жестикуляцией, манерой разговаривать и одеваться. Да, это и правда ни на кого не похожие люди, явно с более тонкой душевной организацией и вдобавок страдающие от гомофобии, особенно в последнее время.

Я даже чувствую с этими людьми некоторую солидарность. Это, видимо, говорит моя неприкаянность, моя душевная тонкость и прочие вещи, которые я порой стыжусь показывать в нашем нетерпимом, агрессивном и запуганном обществе. И я тоже в чем-то отщепенец, не такой как все, и этим я немного похож на посетителей клуба. Мне кажется, что я их неплохо понимаю – насколько могу понять, будучи ранимым гетеросексуалом…

Очнувшись от своих мыслей, я замечаю в дальнем конце зала… ее, ту девушку, которую встречал несколько раз и о которой так много думал, все хотел познакомиться и не мог. Господи, сколько же я ее не видел? Не меньше трех месяцев, а может и больше. Она не изменилась, только волосы у нее теперь короткие, я едва узнал ее, она вообще стала похожа на парня. Стоит, прислонившись к стене, в странном состоянии, в каком-то сомнамбулическом сне, с закрытыми глазами, голова откинута. Что она здесь делает, почему она такая? Может, это наркотики? Она открывает глаза, обводит зал, я прячусь, чтобы она не увидела меня. Подглядываю и понимаю, что с ней все нормально. Это не наркотики, это что-то другое. На меня, прячущегося за стойкой, удивленно смотрят. Чтобы больше не привлекать внимания, я крадучись выхожу из клуба. Только бы она меня не заметила!

Оказавшись на улице, я прибавляю на всякий случай шагу, вдруг она тоже сейчас выйдет из клуба? И что тогда я ей скажу? Оказавшись далеко, я начинаю казнить себя за то, что не смог подойти к ней. Но как, как я мог подойти к ней в этом клубе? Что бы я сказал ей в свое оправдание? Почему-то я уже оправдываюсь. «Знаешь, меня привело сюда любопытство… Точнее, даже не любопытство, я просто мимо проходил. А тебя как сюда занесло? Ведь ты не лесбиянка?» Я мысленно веду с ней этот разговор. И все-таки с ней происходило что-то странное, хотя нет, это не так. Она не была под действием чего-то, она была скорее погружена во что-то, о чем-то думала или мечтала. Я не могу объяснить точно, что я почувствовал, когда увидел ее там, с закрытыми глазами, прислонившейся к стене. Лишь оказавшись дома – пришлось взять такси, на метро уже было не доехать – и ложась спать, я понимаю, что это ревность. Я ревную ее к какому-то ощущению, которое она испытывала и которому я был невольным свидетелем. Но я не был причастен к этому ощущению, оно было спровоцировано не мной, а кем-то или чем-то другим.

Я буду еще долго вспоминать эту «встречу», о которой известно только мне. С этого момента обида на девушку, которая так много значила для меня, поселится в моем сердце. Как будто она, уже будучи моей, по глупой прихоти изменила мне.

Анна хочет радикально расправиться со своей порноманией