Читаем Порнограф полностью

Что я на это мог ответить? Я молча отправился на кухню. Совсем недавно мы сидели здесь и делали нового дня глоток. Ничего себе — новый день! Если дело пойдет так дальше, то до отпуска на островах Карибского бассейна не дожить. Всем нам.

Кажется, мы по своему недомыслию вляпались в липкую от крови неприятность. Если то, что происходит, можно так назвать. В чем же дело? Какие интересы преследуют группы господ Берековского и Лиськина? И какая наша роль во всех этих кровавых разборках?

Из комнаты вернулся Сосо, мрачный и задумчивый. Шутки закончились начиналась жизнь. Жизнь для нас после смерти товарища. Уничтожать его не имело никакого смысла. Более бессмысленного убийства придумать трудно. А не пытаются ли нас предупредить, что мы и наши действия находятся под контролем?

— Объявили войну, Вано, — проговорил мой друг.

— Да, Сосо. Они хотят её, они её получат.

— Кто?

— Не имеет значения, — ответил. — Но мы их найдем, это я обещаю всем, живым и мертвым…

— Не говори красиво, генацвале.

— Прости.

Мой друг прав — какие могут быть слова, когда кровью затапливаются улицы, ломаются судьбы и сжигаются души. Бывшая великая страна превращена в Театр военных действий с главным режиссером-самодуром, с актерами-любимчиками, люто ненавидящим друг друга, с шепелявящими суфлерами, с техническим персоналом, способным разорвать всякого, кто сомневается в существующем порядке вещей, с клакерами, готовыми аплодировать любому творческому, но крепко-мудаковатому пассажу, со зрителями, доверчиво принимающим игру рыжих, да плешивых, да кудрявых мальчиков, рубящих топорами под корень то, что осталось ещё от прекрасных вишневых, прошу прощения, садов.

И поэтому хотим этого или нет, однако мы вынуждены тоже принимать участие в постановке, именуемой «Жизнь». Нам хотели отвести незавидную роль «петрушек», да позабыли, что эти смешные человечки могут иногда вырваться из лап кукловодов. И действовать по своему усмотрению, превратившись из марионеток в людей.

Ничего не изменилось. Ничего. Город по-прежнему жил суетным одним днем, и над домами и людьми висел тяжелый и напряженный гул. Мы, сидя в машине, ждали «скорую помощь», которую вызвали по 03. Не шутки ради, конечно. Уходя из квартиры, оставили дверь открытой, и теперь хотели убедиться, что нашим мертвым товарищем займется государственная служба. Это все, что могли сделать для Костьки Славича. Думаю, он бы нас понял.

Когда прибыла карета «скорой помощи», мы уехали. Ничего нельзя было изменить, и мы уехали. Время уходило как в песок, и мы уехали.

Меня не оставляло чувство, что мы находимся под наблюдением мощной и грозной силы, способной сплющить до состояния алюминиевой монетки любую жизнь. Следовательно, чтобы выжить в обстановке, приближенной к боевой, необходимо вспомнить основы диверсионной работы. И действовать, пусть это и звучит смешно, как диверсанты в тылу врага. Остается только определить этого врага, который нанес жестокий и предупреждающий удар.

По возвращению в родной клоповник нас ожидали две новости. Первая нас заставила нервничать: Софочка сообщила, что в последних телевизионных новостях сообщили, что на директора банка «Дельта» совершено покушение. И что? Ничего, пожала плечами честная девушка, шоферу ноги оторвало и хранителю чегось там…

— А банкиру? — заорали мы не своими голосами.

— Он-то вроде живехонький, опалился маленько.

О, Бог мой! «Опалился» — этого нам ещё не хватало? Как я и предполагал, Театр военных действий открыл свой сезон. И премьера с треском провалилась? Или так все было задумано? Так-так. Общая картинка начинает проявляться: господин Лиськин ответил ударом на удар. За утреннее беспокойство. В этом есть своя, я бы сказал, железная логика. И это правильно: тот, кто мешает принимать большое джакузи, подлежит уничтожению. И подобный ход событий вполне бы устроил нас, да вот проблема: в заложниках Александра. И нет ответа: кто и зачем ликвидировал Костьку Славича?

— А что еще? — вспомнил я.

— Так это… какая-то Исидора искала по телефону, — получил ответ. Ненормальная… кричала, что её убивают.

О, господи, что такое? Мало нам своих проблем. Или это касается и нас? Теперь не знаешь, где что найдешь, а кого потеряешь. И я, обнаружив свою расплющенную записную книжку под кактусом, утопил кнопочки на сотовом телефончике: плюм-плюм-ц — плюм!..

После минуты разговора с истерической дамочкой у меня появилось желание прибить её. Как это хотели сделать неизвестные. Вчера в театре имени Ленинского комсомола. На премьере спектакля по эпилептическим фантазиям великого Ф. М. Достоевского «Игрок».

Но ведь не убили, заметил я справедливо. Я убежала, Ванечка, рыдала девушка, а вот Шустрикова выбросили в окно, я сама видела… Ф-ф-фырк!.. И улетел в окно, как птица. В антракте. Может, прошел без билета, позволил себе пошутить, чем привел собеседницу в бешенство и отчаяние. Она обозвала меня идиотом и стала утверждать, что все неприятности начались после того, как связала меня с Осей Трахбергом — угнали машину, хотели поджечь квартиру и вот вчера…

— А что с Осей? — насторожился я.