Читаем Порнограф полностью

— Вах, и это все?! — возмутился князь. — За эту филькину грамоту… Я бы лучше с Сосочкой, в смысле Софочкой, на Багамы, да, дорогая?

— Да, — согласилась та, облизываясь. — Я никогда не была тама.

— И никогда не будете, — огрызнулся. — С таким корыстным подходом.

— А что нам дает эта информация? — господин Могилевский был сдержан в чувствах, однако тоже плохо вникал в суть проблемы. — Что нам дает любовь господина Берековского к певчим птичкам?

— Да, — поддержала его Александра. — Я тоже люблю птичек, и что?

— Но он ещё кое-что любит, друзья мои, — напомнил я.

— И все-таки мелкий шантаж, — поморщился Миха. — От чего ушли, к тому и пришли. Успех, как видно, налицо.

— Никакого жопного шантажа, — и обрисовал рукой круг в воздухе. Господин банкир нам нужен для более глубокого познания наших реалий.

— Чего?

И я объяснил свою точку зрения на происходящие события. На мой взгляд, между покойным депутатом Жоховым и ныне здравствующим господином Берековским существовала не только любовная интрижка. Был какой-то общий интерес. Конечно же, материального толка. Депутат и банкир в одном флаконе — это, согласитесь, гремучая смесь. Думаю, кто-то сознательно встряхнул этот флакон и мы имеем то, что имеем.

— А что мы имеем? — вмешался Сосо. — Один труп и много убытков.

— Лишите его слова, — потребовал у друзей, — он мешает мне думать.

— Вах, он думает. Только вот чем?..

— Сам такой, — находчиво отвечал я.

После такой неоригинальной пикировки мы обсудили план наших дальнейших действия. Я и Александра разрабатываем версию о том, что банкир Берековский жулик и подлец, а, следовательно, занимается темными делишками, о которых желательно бы знать нам. Для будущей доверительной беседы с директором «Дельта» — банком, широко известному нашему вкладчику своими крупными процентными ставками.

Остальные же начинают проверять на благонадежность господина Лиськина, популярного шоу-бизнесмена, любителя проводить грандиозные эстрадные представления на стадионах страны (для быдла) и в ночных столичных клубах (для рафинированных сексуальных меньшинств).

— А у него алиби, — вспомнил объективный Мойша.

— Алиби только у покойников, — строго заметил и позволил себе развить мысль о том, что впредь никакого доверия. Никому, даже самому себе.

— Ну это ты, брат, зарапортовался, — ответили мои товарищи. — Имей совесть, сукин ты кот. Как жить, если не верить самому себе?

Я повинился, мол, знаете мою слабость говорить красиво, однако убедительная просьба действовать без накладок и, по возможности, удачно. Меня подняли на смех — без накладок, говоришь, да ты, Ёхан Палыч, первый закрутишь такую спираль, что после с ней всем миром не совладать; лучше уж помолчи и подумай о душе, порнограф скверный, из-за которого, кстати, нет никому удобной жизни. На этом мы закончили наши разговоры и трезво пообедали жареной картошечкой с овощным салатом, выпили разжиженного молочка, и поспешили выполнять планы народа по выявлению паразитирующих кровопийцев на его трудовом теле.

Эх, Лопухин, будь проще, слышу голоса, бери «Калаш» и вперед на приступ банковских цитаделей, накромсай гадов кучу. Увы, не могу. Сначала врага надо узнать в лицо, а уже потом… Такова правда жизни, господа. От неё никуда. А правда у нас, как известно, уныла и безрадостна, и похожа на бухгалтерскую отчетность, где дебет сходится с кредитом. Вот никто не хочет заниматься честным расчетом, а все время норовит приукрасить действительность. Этим занимается весь наш современный, извините, истеблишмент: от политиков до деятелей, понимааешь, искусства. Вроде дали право говорить свободно, ан нет — или гордое антарктическое безмолвие, или неприкрытая ложь. А чтобы народ знал, что не так все ху… во в обновленной республике, буквально каждый день проводятся фестивали, презентации и легкие фур-фур-фуршетики. Для общепитовского жора.

О, какой бомонд?! Какие люди?! Какие знакомые и выразительные рожи?! Кто это, граждане? Ах, это наша гребаная (читать слово без двух первых буковок) интеллигенция. Да-да, политика, наука, театр, кино! На любой вкус и выбор, хотя все одном зловонном флаконе «Красная Москва».

На окраинах империи войны, а высокосветская статс-дама, похожая габаритами на боцмана со шхуны «Star», вякает в микрофон о мире. И вся светская параша ей аплодирует, чтобы затем с чувством выполненного долга пожирать паюсную икру и салат, блядь, оливье. В неограниченном количестве. Уверенно считая, что смысл жизни заключается именно в приеме этого дармового харча.

Жрите-жрите, господа, давитесь, услаждайте себя иллюзиями, все равно ваша конечная остановка — выгребная яма вечности. И поэтому прежде, чем загнать в свой пломбированный хавальник кусок территории золотого прииска или нефтегазового месторождений, или лесных угодий, подумайте о своем пищеварительном тракте. Умирать от заворота кишок не страшно. Страшно жить. В постоянном страхе.