Читаем Порнограф полностью

Потом у МКАД к нам прибились два джипа с боевой группой имени князя Мамиашвили. По телефону я дал необходимые инструкции, после чего солдаты на танкетках удались в сторону дачи господина Берековского, чтобы изучить обстановку и, если возникнет необходимость, отрыть окопы, которые, кстати, можно использовать как могилки. Впрочем, ямку пришлось рыть и нам с Сосо. По проселочной дороге заехали в лесок, вытащили груз из «Шевроле». Помялись: не по-людски бросать того, кто нам помог, заметил я.

— А ты ещё памятник поставь, — забубнил Мамиашвили, — странный ты, Ёхан-Палыч?

— Могут ведь и тебя, как собаку.

— Не, меня в гробу дубовом. Чтоб проследил, Вано.

— С тобой хлопот много, Сосо, — не согласился, рыхля плохо угадываемую почву тигом. — Ты привередливый, лучше уж я первым… — Знакомо и вкусно запахло холодным черноземом. — Не возражаешь?

— Вах, о чем ты, Вано? Сто лет жить будешь, да?

Я посмеялся: тут каждый день, как столетие. Живем в таком угаре, что неизвестно — встретим ли новый рассвет?.. Вот только о глотке нового дня ни слова, вскричал Мамиашвили, и рассвет этот херовый мы уж точно не встретим? Почему? Потому, что мертвые тянут живых. А ты помогай!.. О, боги мои!..

В конце концов с Божьей помощью мы запрятали груз в щель планеты, и уехали с чувством исполненного долга. С точки зрения ублюдочных трупоукладчиков поступили, как кисейные барышни. Возможно так. Но если есть шанс снять с души грех, почему бы этого не сделать?..

Штурм дачной цитадели был назначен на два часа ночи. В это время июльская ночь превращается в дегтярную субстанцию и действовать в ней удобно и безопасно. Двухэтажные кирпичные хоромы, где хоронился от неприятностей жизни господин Берековский, находились в сосновом бору. Были обнесены высоким бетонным забором, как нас и предупреждали, с убегающей поверху колючей проволокой. Под напряжением в 6000 вольт. Приятное, так сказать, пропахшее кислородом и рукотворными электрическими разрядами местечко.

План проникновения на территорию был бесхитростным — как говорится, чем проще, тем лучше. Зачем карабкаться по соснам, стенам и облакам, если можно войти в бронированную калитку. Правда, без приглашения. Что я и сделал. Неприметно для охранительных служб. Естественно, после того, как нервный Сосо согласился действовать по моему плану. Когда я ему растолковал наши будущие действия, он не поверил:

— И так сказать?

— Так и сказать.

— И эту фетюшку передать? — держал в руках конвертик, завалявшийся в бардачке.

— Передать, мать тебя так! — начинал терять терпение.

— А если не откроют?

— Откроют, — рявкнул я. — И тебя, дурака, пристрелят, если будешь задавать мудацкие вопросы, как и мне.

— Не. Какие вопросы? — самодовольно улыбался. — Я по газам. От греха подальше. А как ты, Вано?

— А что я? — натягивал на голову шерстяную шапочку спецназовца с прорезями для глаз и рта.

— Береги себя, куклуксклановец, — и хотел облобызаться от душевных чувств, как это делали цацы и прочие зенненхунды (это, напомню, породы собак), когда я приносил им пластмассовые косточки.

Матерясь, я прыгнул из колымаги и тихим шагом удалился на исходную позицию. Для вторжения на вражескую территорию. Тьма была египетская, даже мне пришлось напрягать зенки, чтобы не провалиться в тартарары. Потом прошел вдоль забора, раздвигая ночь, как тяжелую занавес, сотканную из безнадежности и мрака… Родина. Всеми преданная. Кто бы из них поверил, что я иду сейчас и говорю нечто патриотическое. Слышны голоса живых сквозь глухо забитые окна. Мертвые просыпаются. Обуваются. Открываются широко текущими толпами, плачущими безмолвно. Эти толпы в слезах влезают на столбы. Чтобы вывинтить лампочки. Большие куски нашей славы парят и витают во мраке.[7]

… Рев мотора и пляшущий свет мощных фар взорвал неживую тишину ночи. «Шевроле» разудало подкатило к воротам дачи президента «Дельта-банка» и подало сигнал, прозвучавший в первобытном бору, будто возмущенный пук Вселенной. На закрытой территории возникла естественная тревога — захлопали двери, загомонили голоса, наконец прозвучало угрюмое:

— Кто там?

— Курьер. С секретным предписанием! — раскричался мой боевой товарищ как его учили. (Учил я.)

— Чего?

— А то! Дача Берековского, или кого другого березяхи?!

— Ну она.

— Тогда получите правительственную корреспонденцию.

— Чего?

— …………!.. — более чем доходчиво выразился Сосо Мамиашвили, хотя этому я его не учил.

Оказывается, после таких волшебных и старых, как мир, слов даже в нашей обновленной и просветительской республике отворяются любые запоры. Грюкнули металлические засовы на калитке и появился телохранитель, похожий на задумчивого гориллу Макка, которого служители зоопарка стащили с любимой Микки во время органического их соития, чтобы показать самца любознательному донельзя мэру в кепке. Интеллектом он, секьюрити, конечно, не выделялся, а вот габаритами, прикрывающими калитку…

— Эй, дядя! Получи и распишись, — догадался крикнуть Сосо. — Мне ещё на дачу банкомета Утинского! Это где? Там, что ли?!