Читаем Порнограф полностью

То есть наша деликатность и доброжелательность сыграли таки свою положительную роль. Как не отбрыкивалась жертва СОБРа от выгодного предложения, но в конце концов мы ударили по рукам. (Хорошо, что не по челюсти.) Тем более гарантом того, что мы вернем авто, выступила Софочка.

Расставание было скорым и без печали. Девушка хотела с нами и всплакнуть, но её любимый жизнерадостно пошутил: он ещё не покойник, просьба не беспокоиться раньше времени.

План наших действий был незамысловат. Как удар биты. Мы решили совершить загородную прогулку. На тридцать первый километр, где в тени лесов вовсю ковали олимпийские резервы. Может, и нас тренер Сохнин запишет в перспективу? Дело за малым — продемонстрировать ему свои удивительные способности, как-то: бег по пересеченной местности, прыжки в сторону, ползание на брюхе, стрельба по двигающимся мишеням и проч. Надеюсь, мы произведем на него неизгладимое впечатление?

Новая автоигрушка была великолепна: мощная на мотор и просторная салоном — было такое впечатление, что мы находимся в уютном дачном домике на колесах, и ходко передвигаемся в поисках красивого ландшафта, чтобы, остановившись на ночь, загадить его донельзя, как это часто делает турист, тренькающий на фанерной гитаре лирические песенки ни о чем.

— Вах, как хорошо! — потянулся Сосо. — Вот это надо снимать, папарацци! Природу, нашу мать!

— Твою мать! — рявкнул я, обгоняя лязгающие грузовики. — Ты о чем, кацо?

— Вот, говорю, фоткать надо, порнограф, — отмахнул на мелькающий лес и кружащиеся соломенные поля. — Краса, вах! Только вот гор нет…

— А у меня «Nikon» а.

— Чего?

— Фотоаппарат оставил коту, — объяснил. — А горы? Вон… тебе… горы, — кивнул на горбатенький пригорок с танцующими березами. — Краса, вах! Только вот океана нет.

— На хрена тут океан?

— Тут он на хрен не нужен. Он… нам с Машкой… с островочком… как тебе горы, — и заорал на перегруженный «москвичок-каблучок» с болтающимся прицепом, забитым домашним скарбом и клетками с курами. — Вот тюхман областной! Уступи дорогу, придурок!

— Вах, зачем к человеку пристал! — смеялся Сосо. — К труженику полей.

— Пристрели его курицу, — потребовал я. — За мои моральные издержки.

— Пули жалко на куру, — хохотал мой друг. — Да и опасно: у дядька самострелка-перделка реактивная… вон… глянь.

— Чего?

— О, женушка какая… Пышечка!

— Я им сейчас покажу кузькину мать!

— Чего-чего покажешь, ха-ха?!

Трудно сказать, чем закончился этот дорожный бардак, но, к счастью, встречная полоса очистилась от транспорта и я утопил педаль газа. Мелькнула чужая жизнь с толстушкой-кадушкой, лопатами-граблями, сухим навозом, рассадой, курами… И мы продолжили свободный полет над трассой, похожей на взлетную полосу. Сомневаться не приходилось, взлететь-то мы взлетим, и полетим над безбрежной неизвестностью, а вот плюхнемся ли на панцирную твердь? И так, чтобы не было больно всему изнеженному, как орхидея, организму.

Напомню, что на любой местности я ориентируюсь прекрасно. Даже удар бейсбольной биты не выбил этого профессионального навыка. И поэтому нам не составило особого труда обнаружить спортивную базу, схороненную в лесном массиве. Срулив с бетонной дороги, мы закатили «Шевроле» под пыльные лапы елей, начали проверять оружие и боекомплект.

Между деревьями висела послеполуденная тишина, даже птахи закрылись на санитарный час, лишь куковала далекая кукушка. Плавал теплый запах дерева.

— Кукушка-кукушка, сколько нам жить? — спросил Сосо.

— Это как в анекдоте, — вспомнил я. — Тащится мужичок по лесу, услышал птичку. И тоже спрашивает. Кукушка в ответ: ку… Мужичок: а почему так ма…

— Это не про нас, — твердо ответил мой друг. — Кукует, родная. Двести лет наши, Вано.

— По сто на брата? Многовато будет, Сосо?

— Нам ещё мало будет. У меня вон… дед Сандро… в сто шесть женихнулся.

— Молодцом. И что?

— Хочет разводиться. Не сошелся характером с «молодухой».

— А ей-то сколько годков?

— Если ночью, то шестнадцать, а так все сто шестнадцать.

Мы добродушно посмеялись — все-таки человек великая и неразгаданная тайна мироздания. Выклюнулось это недоразумение из какой-то черной дыры Макрокосма, как глист из ануса, и вот — пожалуйста, имеем то, что имеем: хозяина, блядь, всей Вселенной.

То ли природа благоприятно действовала на нас, то ли предчувствие ближнего боя волновало кровь, но чувствовали себя превосходно. Очевидно, так ощущает себя камикадзе, направляющий свой крестовидный самолетик на крейсерскую громадину, застывшую в червленом от восходящего солнца заливе.