Читаем Пора убивать полностью

- Заткнись, республиканец. Ро-арк, почему бы тебе не перебраться в Клэнтон, мы открыли бы с тобой юридическую фирму, которая занималась бы исключительно защитой гражданских свобод. Привози, черт побери, из Бостона своего старика - сделаем его партнером!

- Почему бы тебе самому не отправиться в Бостон? - спросил Джейк.

- Почему бы тебе самому не отправиться в преисподнюю?

- А как мы ее назовем? - Любопытство Эллен не знало границ.

- "Дурдом", - предложил Джейк.

- "Уилбэнкс, Ро энд Арк. Адвокаты".

- Причем ни у кого из вас нет лицензии, - добавил Джейк. Веки Люсьена совершенно отяжелели, голова непроизвольно качнулась вперед. Убиравшую со стола Салли он звучно хлопнул пониже спины.

- Это была дешевая острота, Джейк. - Голос его прозвучал серьезно.

- Ро-арк, - Джейк копировал Люсьена, - угадай, кто был последним адвокатом, навсегда лишенным лицензии по решению Верховного суда штата Миссисипи?

Очаровательно улыбнувшись обоим мужчинам, Эллен промолчала.

- Ро-арк, - громко обратился к ней Люсьен, - угадай, кто будет следующим в этом округе адвокатом, которого с позором изгонят из его офиса? - От хохота его массивное тело затряслось.

Джейк подмигнул Эллен.

Успокоившись, Люсьен перешел к более серьезным темам:

- Что за встречу ты назначил на завтрашний вечер?

- Хочу пройтись по списку жюри с тобой и кое с кем еще.

- Это с кем же?

- С Гарри Рексом, Стэном Эткавэйджем, может, подойдет еще один человек.

- Где?

- У меня в офисе в восемь. Никакого спиртного.

- Это мой офис, и если я захочу, то принесу целый ящик спиртного. Здание построено моим дедом, если ты позабыл.

- Помню.

- Ро-арк, давай напьемся.

- Спасибо, Люсьен, нет. Я в восторге от ужина и от беседы, но мне еще нужно возвращаться в Оксфорд.

Они встали, оставив Люсьена за столом в одиночестве. Вошедшее у Люсьена в привычку приглашение посидеть на крыльце Джейк отклонил. Эллен уехала, и он поплелся в свое временное обиталище - комнату, которую Люсьен отвел ему наверху. Джейк пообещал Карле не спать дома.

Сняв телефонную трубку, он позвонил жене. И Карла, и Ханна чувствовали себя превосходно. Волновались за него, но со здоровьем проблем не было. Про Бада Туитти Джейк не сказал жене ни слова.

Глава 29

Вереница школьных автобусов, ярко расписанных белой и красной или черной и зеленой красками, с нарисованными на бортах эмблемами церквей в среду, после обеда, медленно двигалась вокруг центральной площади Клэнтона. Всего автобусов было тридцать один, и в каждом сидели пожилые чернокожие леди и джентльмены, размахивавшие бумажными веерами или носовыми платками в безуспешной попытке заставить хоть чуть-чуть двигаться абсолютно неподвижный знойный воздух. Сделав три круга вокруг здания суда, головной автобус замер у почты, за ним остановились и другие. Сквозь их раскрытые дверцы люди торопились выбраться на улицу, спеша к возведенной на лужайке перед главным входом в суд невысокой трибуне, с которой выкрикивал что-то преподобный Олли Эйджи, раздавая налево и направо бело-голубые флажки с надписью "СВОБОДУ КАРЛУ ЛИ ХЕЙЛИ!".

Боковые улочки, выходившие на площадь, были забиты прибывавшими из разных мест автомобилями, стремившимися оказаться как можно ближе к зданию суда, но ввиду полной невозможности продвинуться вперед хотя бы на дюйм брошенными своими хозяевами где попало.

Сотни чернокожих торжественно шествовали по тротуарам в направлении площади. Они толпились на лужайке, дожидаясь, пока Олли вручит им флажок или какой-нибудь плакат. Затем в поисках тени они устраивались под ветвями дубов или магнолий, взмахами рук и восклицаниями приветствуя знакомых.

Продолжавшие подъезжать автобусы уже не могли въехать на площадь, теперь им приходилось останавливаться и высаживать своих пассажиров рядом с кафе.

Впервые в этом году столбик термометра поднялся выше стоградусной отметки, и было похоже, что останавливаться он не собирается. Небо не предлагало людям ни единого облачка для защиты от палящих лучей, в воздухе не ощущалось ни ветерка, отнесшего бы, может быть, в сторону невыносимую влажность. В тени мужские рубашки становились насквозь мокрыми и облепляли спину минут через пятнадцать, на солнце - через пять. Кое-кто из наиболее пожилых и слабых нашел себе убежище в здании суда.

А люди все прибывали и прибывали. Большинство были уже в годах, но тут и там виднелись группки молодежи, воинственно-рассерженной, из-за возраста не смогшей поучаствовать в маршах и демонстрациях 60-х и вдруг получившей такую редкую возможность покричать и выразить свой протест, попеть "We Shall Overcome" и в целом как-нибудь отпраздновать тот факт, что все они являются черными, изнывающими под игом белого человека. Носились обрывки разговоров о ком-то, кто взял бы на себя смелость выступить первым. Наконец к лестнице главного входа в суд приблизились трое студентов, размахивая флажками, они прокричали: "Свободу Карлу Ли!" Толпа тут же подхватила этот боевой клич:

- Свободу Карлу Ли!

- Свободу Карлу Ли!

- Свободу Карлу Ли!