– Ну, иди к следующему кораблю. Там китайцы работают. Они, может, тебя и пропустят. Скажешь, что ты от проектантов. Проверить их работу. Ты ведь приходил к нашим спецам на работу наниматься? Ты-ты, я помню. Ну, так не говори им, что тебя не взяли. Взяли, вот и работаешь. Давай, шевелись. А то скоро конец смены. Придет охрана. Они точно не пропустят. Отправят назад. Откуда пришел, спросят. Из лаза? Вот и отправляйся назад. Это они так скажут. Беги, беги, пока китайцы не ушли.

Как-то надо же до гостиницы добраться. Что за странная вещь. Была Палестина – то ли Палестина, то ли Израиловка. Непонятная, пугающая старина. Так я ничего и не узнал об этом. Прожил жизнь, а не разобрался. Почему все так внезапно изменилось? Больше похоже на Украину. Говор не совсем украинский. Может быть, сербы? Как машину-то поймать? Все частные и частные. Подходят, разворачиваются, уходят. Где такси? Только плечами пожимают. Может, на поезде? Пригородный поезд. Вон станция. Стоят две электрички. Доеду до центра. Нет, та электричка давно ушла. Эта до Городищ. Может, там пересядешь. Садись в ту.

Вскочил, она поехала. Доеду до центра? Ты чего? Это в другую сторону. Ничего, там пересядешь в обратную сторону. Недолго это. Минут 30–40. Как 30–40? – у меня нет их.

Чего же я мучаюсь? Все, я как раз на главной площади. Вот и делегация наша. На обед идут. Пойду с ними. На входе талончики проверяют. Где мой талончик? Я не брал. Никто мне и не предлагал. И денег нет с собой, деньги в номере. Как же мне поесть?

До отъезда еще столько времени. Как-то надо поесть. Пойду в свой номер. Кажется, в этом коридоре. Где-то на втором этаже. Похоже, что в этом углу. Не помню номер. В этом, кажется. Почему-то здесь 4 кровати. Какие-то люди.

– Да нет, мы заехали вчера. Никого здесь не было. Были какие-то вещи. Не знаем чьи – ваши, не ваши. Вон чемодан остался. Да нет, он пустой. Ничего нет. Может, администрация что скажет.

– Нет, вы у нас не числитесь.

– Как же, – мне номер давали, в книгу записывали.

– Они все ушли. Вчера. Что с них возьмешь – филиппинцы. И вещи не передавали. Тем более, документы, деньги. Ничем вам не можем помочь.

Надо к своим обратиться.

– У вас когда трансферт в порт?

– У всех по-разному. Мы заказали себе трансферты. Кто микроавтобус, кто автомобиль. Нет, у нас мест нет. Да и багажа много. Вы бы лучше привели себя в порядок. Посмотрите, на кого вы похожи. Удивительно, что вас вообще пригласили на этот конвент. Знаете что, друг мой, вы из тех, у кого не бывает друзей. Сами подумайте, какой у вас изъян.

Как я без документов? И в таком виде, и без денег? Какой такой у меня изъян? У меня все из рук валится. Они не понимают этого. Нейтроны теперь имеют другую массу, а протоны потеряли почти весь свой заряд и теперь вообще почти от нейтронов не отличаются.

Мне никак не собрать свои мысли. Они ведут себя как хотят. И совсем не создают картину мира. А мне не удержать в голове ни последовательность, ни названия, ни понятия. Людей не узнаю – тех, кого, казалось бы, знаю. А кого не знаю – узнаю. Тех, кого люблю, вообще растерял, никого найти не могу.

Почему они так – друзей у меня нет? Есть у меня – и друзья, и любимые. Просто они там, на той стороне. Туда переехать совсем нетрудно – два часа езды на пароходе. А до парохода не добраться. И это очень плохо. Они любят меня. А меня все нет и нет. И они не знают, что и подумать. А все ведь очень просто. Они остались в той жизни. Где мы дружили и любили друг друга. Им повезло – они остались в той жизни. А я все прыгаю, прыгаю, вот и попал в эту новую жизнь, про которую никто не может точно сказать, какая она.

В этой жизни ни про что уже не скажешь – это истинно, а это ложно, это хорошо, а это плохо, это любовь, а это ненависть, это талант и скромность, а это суесловие и тщеславие. И я оказался наедине. Неясно с кем. Не с собой – потому что меня уже почти нет. И не с теми, другими. Потому что неясно, кто они эти другие. Их тоже уже почти нет.

Надо что-то предпринимать. Это нельзя так просто все оставлять. Мне мои близкие на той стороне не простят. Надо что-то сделать, чтобы опять все стало ясно и понятно. Может быть, это будут достаточно кардинальные шаги.

Потоп

Все-таки есть еще шанс сделать что-то здесь. Как же начать все сначала? Если я сам меняю мир, если сам воплощаю все, о чем думаю, если я наделен волей и могуществом…

«Я – господин тысячи миров, я царь с начала времен. Ночь и день пройдут в своем цикле, пока я рассмотрю их дела»[1].

Все, все надо переделывать. Распутывать запутавшееся. Ничто ни с чем не стыкуется. Надо все смыть, разрушить. Грехи человеческие будут унесены в мировой океан. Они смешаются с крилем, кораллами, стаями рыб, кальмарами, опустятся на дно, на недостижимые глубины, где вода спрессована как камень. Оттуда ничего не поднимется. Это пустоши на подходах к преисподней.

Великаны, посланцы темных миров, издавна живут среди нас, они создают пронизывающие нас виртуальные миры.