Читаем Попутчики полностью

Мой взгляд пересекся к ее – растерянным, будто бы с какой-то болью. Сан Саныч не появился и через месяц. Листья сбросили листву молниеносно, словно соревновались в быстроте, но здесь, внизу, все оставалось неизменным, кроме того, что старик отсутствовал. Холодное чувство потери пробежало по позвоночнику – ведь ему было далеко за семьдесят… Я послал Ларисе утешающий взгляд, но она не перехватила его, ее плечи сегодня были еще более сгорбленными чем обычно, как и у Марии. Никита казался единственным непонимающим среди нас – он все еще кипел молодой злостью на старика за то, что тот бросил его, перестав напоминать о заданиях и поддерживать в школе.

Мы смирились. В конце концов, мы были друг другу никем. Попутчиками, случайно заметившими друг друга в толпе и запомнившими лица. Сан Саныч ведь и не был на самом деле Сан Санычем, это я придумал ему это имя. Он мог быть с тем же успехом и Архипом Петровичем, и Пал Палычем… Но легкая грусть все равно поселилась во мне. Ведь он был «почти» другом.

Сентябрь закончился, не успев начавшись. Людям в метро становилось все теснее – они переодевались в осенние куртки, заполняющие все пространство вагонов. Я ехал со своей конечной на работу. Напротив меня тряслась Лариса, Мария в конце вагона беззвучно шевелила губами, ее глаза бегали по строчкам в тетради в руках, Никита мрачно уткнулся в телефон.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Комсомольская». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.

– Придержите дверь! – низкий старческий голос вырвал меня из дремоты, в которую я погрузился. Никита стоял у выхода, он уперся локтем в край двери и посторонился, пропуская внутрь старика с тростью. Сан Саныч тяжело зашел в вагон, и тут же, как по волшебству, место рядом с Ларисой освободилось. Она вскинула голову, отрываясь от созерцания своих ногтей, и тут же выложила их на сумку поудобнее – свежий маникюр, сегодня бледно-розовый. Сан Саныч медленно уселся рядом с ней, зажимая трость между сухими коленями и поворачивая голову к ногтям, долго смотрел, а затем еле заметно улыбнулся. Он выглядел осунувшимся, бледным, но в целом – все таким же, как и прежде. Мария в дальнем конце вагона, осознав, что я наблюдаю за ней, смутилась, отводя взгляд от старика, и затараторила свои формулы с удвоенной силой. Никита перехватил взгляд Сан Саныча на свой рюкзак и картинно хлопнул себя по лбу, тут же залезая внутрь за тетрадью. Старик заметил, что я смотрю на него, и улыбнулся – мягко, понимающе. «Болел вот, извините, вижу, что заставил беспокоиться».

«Ничего-ничего, вы уж берегите здоровье, мы же волнуемся. Попутчики как-никак».

«Да уж, да уж, ну ничего, вот оклемался и еду на полуфинал по домино».

«Да что вы говорите…»