– Белик? – осторожно позвал эльф. – Прости, что напомнил. Я действительно сожалею. Забудь.

Пацан чуть разжал сведенные кулаки и невероятным усилием заставил себя кивнуть. Но глаз так и не поднял, даже когда обеспокоенный эльф подошел ближе. Однако при этом он не сморщил нос, как обычно, от изумительно тонкого аромата чужой кожи, не скривился и не съязвил насчет извечной вони перворожденных и их отвратительной манеры говорить мелодичным, убаюкивающим голосом. Он просто отодвинулся. А когда неподалеку раздался горестный крик Траш, и вовсе вздрогнул: это был крик отчаяния и застарелой боли, который до сих пор бился у Белика внутри, но так и не вырвался у него из груди. И который чувствительная хмера сумела распознать даже на расстоянии.

Следом донесся встревоженный рев Карраша.

– Прости, родная, я не нарочно, – покаянно шепнул Белик, крепко зажмуриваясь.

Но встревоженный рев повторился снова и гораздо ближе, словно Траш, перепугавшись за дорогое ей существо, со всех ног мчалась навстречу, чтобы обнять, закрыть, уберечь от страшных воспоминаний и снова, как когда-то давно, взять эту боль на себя. Мгновением позже она выскочила из-за беспорядочного нагромождения камней, серой молнией метнулась к оставленному лагерю и со всех ног бросилась к спрыгнувшему на землю хозяину, после чего жалобно заскулила, обняла, как умела, прижалась и так замерла.

Белик благодарно обхватил могучую шею и так застыл, позволяя подруге теребить свои волосы, нежно сопеть в маленькое ухо и заботливо обвивать себя гибким хвостом. Покорно стерпел ритуальное облизывание носа и трогательные объятия встревоженных хмер, которые хотели показать огорченному хозяину, что он не один, что его любят, ценят и очень беспокоятся. Что они всегда будут рядом, не предадут и не бросят. Защитят, если потребуется, и все отдадут, лишь бы никто не посмел его обидеть.

– Спасибо, – беззвучно прошептал Белик, прикрывая отчаянно блестящие глаза. – Спасибо, я знаю.

– В чем дело? – сухо осведомился сверху Дядько, разбуженный странным шумом. – Что-то случилось?

Таррэн, не зная, как трактовать быстрый взгляд, брошенный на него хмерами, неопределенно пожал плечами. Ненависти от Траш он, как ни странно, не ощущал. Как не почувствовал ее от Карраша и не увидел в обреченно опущенных плечах Белика. Зато внятное предупреждение держать язык за зубами, смешанное с отчетливой просьбой больше не возвращаться к этой теме, уловил четко, поэтому на хмурую физиономию Урантара не отреагировал и сделал вид, что внимательно изучает унылый пейзаж внизу. Мальчишка же прерывисто вздохнул, тряхнул густой шевелюрой, будто пытался прийти в себя; наконец уверенно отстранился от своих кошек, одарил неловко себя чувствовавшего темного еще одним долгим взглядом и успокаивающе помахал опекуну:

– Спускайтесь! Хватит дрыхнуть, в самом-то деле! Все на свете проспите, лежебоки!

Дядько успокоенно отвернулся, а эльф вдруг озадаченно покачал головой. Странно… Кажется, на этот раз пацан действительно не злился. Кажется, он наконец нашел некое равновесие в своем отношении к темным. Почему-то не стал бросаться обвинениями. А наоборот, как-то непривычно затих и даже невесело улыбнулся снизу одними глазами. Словно сказал: «Не обращай внимания, со мной иногда бывает», – и посетовал на собственную несдержанность.

Но, что самое странное, от этого молчаливого признания эльфу стало поразительно легко. Будто бы не маячили впереди зловещие пики неодолимых гор, не тяготили мысли о собственном предназначении, не довлело над судьбой зловещее пророчество и не вынуждало поступать так, как делать не слишком-то хотелось. Кому охота умирать в пять с небольшим сотен лет?! Однако сейчас, глядя в эти необычные светлые глаза, полные печали и грусти, у него на душе стало странно спокойно. Правильно, что ли? Очень тепло, словно Таррэн понял, что пока не все потеряно и что даже у него еще есть будущее.

Таррэн со вздохом отвернулся от парапета и, с некоторым трудом успокоив некстати разволновавшееся сердце, покачал головой.

«Нет, я определенно схожу с ума».

Глава 11

В третий день они шли недолго – всего до полудня. Но в хорошем темпе, едва поспевая за шустрым проводником и молча завидуя его нечеловеческой выносливости. Белик же явно спешил – мчался по скользким камням как породистый пес на охоте: вытянувшись и подавшись вперед всем телом, держа нос по ветру и сосредоточенно оглядывая окрестности. А рядом с ним, как и раньше, беззвучно стелились две хмеры с желтыми и ярко-зелеными глазами.