Читаем Попутчик полностью

– Когда надо, тогда и расплел, – неприветливо буркнул Крикун и недовольно покосился на обомлевших от происходящего перворожденных. – А-а-а… значит, привели-таки остроухих? Жаль, что живыми нужны, не то я бы вспомнил молодость…

– Отстань от них. Дай мне хотя бы старую.

– Не дам! – повысил голос бородач. – Нету у меня больше! Все расплел, ясно? А тебе незачем туда ходить – сами только явились! Тебе еще не один день восстанавливаться придется! И кошкам твоим – тоже! Куда вас только Мастер занес… Дома сиди, понятно?! А в лес грубиянов своих отправь, пусть-ка отрабатывают харчи, не то совсем наглые стали!

Белик с досадой прикусил губу и на секунду замер, лихорадочно размышляя.

– Ладно, – решил он наконец. – Тогда обычную надену. Извини, что потревожил.

– Что-о-о?! Я тебе сейчас как дам – обычную! – почему-то не на шутку взъярился гном. – Я так дам, что потом больше не встанешь!

– Прости, Крикун, – тихо отозвался пацан, отворачиваясь. – Я все равно пойду, потому что, боюсь, этой ночью у нас будут скверные гости.

– Много? – напряженно спросил гном в спину, неожиданно посерьезнев.

– На наши жизни хватит. Траш видела поблизости сразу трех хмер в компании парочки пещерных медведей. Думаю, тебе не надо объяснять, что это значит?

– Дерьмо!

– Ты, как всегда, прав, – спокойно кивнул Белик и, не обращая никакого внимания на застывших в полной оторопи эльфов, скрылся в своем доме.

Крикун некоторое время стоял возле родной кузни, сердито сопя и кусая губы, но затем быстро развернулся и исчез внутри, хлопнув напоследок дверью так, что деревянная створка едва не развалилась, а добротный косяк с жалобным скрипом просел. В недрах горы что-то отчаянно зазвенело, загрохотало, временами перемежаясь с сочной руганью на гномьем и человеческом языках. Затем протяжно скрипнуло, но Таррэн уже не слушал: плюнув на ворчливого представителя подгорного народа, невесть каким образом ужившегося рядом с людьми, с максимальной скоростью двинулся к домику.

– Белик? Что стряслось? – негромко спросил он, остановившись у нужной двери. Машинально порыскал глазами в округе, но ни одной Гончей поблизости не увидел – те словно испарились. Зато пацан внутри шумно возился, изредка бренчал железом и сочно крыл кого-то причудливой смесью мата сразу на четырех языках. Однако при звуках мягкого баритона эльфа настороженно замер. – Белик?

– Надеюсь, что обойдется, – очень напряженно отозвался наконец пацан.

– Собираешься лезть наружу?

– А ты что, хочешь составить компанию? – В голосе Белика прорезалась язвительная насмешка.

– Почему нет?

– Дурак, – бесстрастно констатировал пацан, внезапно распахивая дверь и едва не прищемив темному эльфу нос.

Полностью экипированный, в матово поблескивающей кольчуге из обычных стальных колечек. Увешанный своими любимыми ножами с головы до пяток, невероятно сосредоточенный и немного усталый. Он встал на пороге, уперев руки в бока и явно собираясь от души высказаться об умственных способностях всяких ушастых гордецов. А также об их надоедливой навязчивости, неприкрытой дурости и извечном самодовольстве, от которого его всю жизнь откровенно тошнило. Но наткнулся на предельно серьезное лицо темного эльфа и неожиданно передумал насмехаться.

– Нет, Таррэн. Вам пока нельзя выходить за пределы заставы.

– Все еще не доверяешь?

– Просто вы слишком многого не знаете, но объяснять и учить вас – долго, а навешивать новые узы у меня нет ни времени, ни желания. Это работа Гончих, и вам там совсем не место.

– Но нам все равно скоро придется идти в лес, – возразил Таррэн, внимательно изучая посуровевшего, снова обретшего прямо-таки стальную жесткость пацана.

– У вас будет другая задача.

– Но…

– Не спорь, – сухо велел Белик. – Поверь, вы пока не готовы к походу в Проклятый лес.

– И куда это ты в таком виде пойдешь? – внезапно вмешался в разговор Крикун, чей голос буквально сочился ядом. – Крикс отпугивать? Или пересмешника соблазнять? Может, в догонялки с хмерами поиграть? Ну-ну, думаю, они будут счастливы сожрать твое дохлое тельце! Ага, давай. На пару с этим дурным остроухим, что весь день таскается за тобой по заставе и без конца что-то вынюхивает!

Белик хмуро покосился на рыжебородого ворчуна, который стоял за спиной у эльфа и злорадно скалился, но при этом с откровенной издевкой оглядывал простой кольчужный доспех, что, по его же вине, приходилось сейчас таскать на плечах. Гном немного помолчал, оглядев вооруженного и собранного в дорогу пацана с преувеличенным вниманием, затем снова смерил с головы до ног пренебрежительным взглядом, тихонько фыркнул и, уперев руки в бока, вдруг зло сплюнул:

– Раздевайся!

Белик странно вздернул бровь:

– Что?

– Раздевайся, балда! Я тебя в таком виде никуда не отпущу!

– Ты уверен, Крикун, что сможешь меня остановить?

– Раздевайся, я сказал! – во всю мощь своей широкой глотки рявкнул гном, заставив перворожденных подпрыгнуть от неожиданности и болезненно поморщиться: от этого рева ушам действительно приходилось несладко. Особенно таким чутким, как у них.