Читаем Попрыгунчик полностью

Немцы пришли сюда за рабами, мы для них простое быдло, унтерменши. В планах немецкого руководства полное уничтожение русского, украинского и белорусского населения. Останутся только красивые девушки немцам на забаву и размножение. Теперь по новым немецким законам они могут рожать только от немцев, мужское население подлежит массовому оскоплению и будет использоваться только в качестве рабской силы. Всё это есть в бумагах, которые я привёз. Также заострил внимание на бессмысленности рейда по тылам 32-й, 43-й и 47 кавалерийских дивизий и обязательном скорейшем усилении ими брянского фронта и перехода от наступлений к обороне по всей линии фронтов. Иначе начнутся окружения и полный развал, закончил я на этой оптимистичной ноте. Все сидели пришибленные, я их прекрасно понимаю, одно дело просто война и совсем другое, война на полное уничтожение, геноцид. Помолчав немного, генерал встал и подойдя ко мне крепко пожал руку. Комиссар Залесский встал и сообщил генералу, что я награждён двумя орденами и если товарищ генерал позволит, то комиссар проведёт процедуру награждения прямо здесь и сейчас. Генерал-лейтенант конечно согласился, мне оперативно вручили два заслуженных ордена и наградные книжки и новенькое командирское удостоверение. Меня дружно все поздравили и пожали мою героическую руку. Потом генерал позвал ординарца и попросил накормить меня и отвезти к нему на квартиру, тот кивнув головой позвал меня за собой, я попрощавшись со всеми ушел за ним.

Как только паренёк вышел из кабинета, генерал повернулся к комиссару с комдивом и приказал:

— Товарищи командиры свободны, а вы рассказывайте всё подробно и с самого начала! После рассказа генерал сидел слегка удивлённый. В то, что он услышал, совершенно не верилось, но это было. Он сам видел этого мальчишку и слышал его выводы, с которыми, что греха таить, были абсолютно все согласны, просто боялись признаться в этом себе и другим. Да и многого просто не видели и не замечали, их учили по другому, а тут свежий взгляд не замутнённый шаблонами и уставами, голая рациональность. Но какая страшная, в некоторые моменты создавалось ощущение, что паренёк всё это за ранее знает и просто констатирует факты, как уже свершившиеся и не подлежащие сомнению. На некоторые замечания он просто иронично и грустно улыбался, покачивая головой, будто бы говорил себе, если бы всё было так, к сожалению, будет именно так, как я говорю. А больше всего их поразил его взгляд, повидавшего человека, смотревшего на них как на не смышлёных детишек.

— Я даже не представляю, что с ним делать! Ему четырнадцать лет, он мальчишка, а у него уже два ордена и просто убийственные аналитические выкладки! За генерала и документы ему дадут героя, это точно. Про танковые и артиллерийские засады я с ним полностью согласен, с паровозной войной тоже, с созданием взводов истребителей танков тоже, с топливной войной тоже, но это я, а что скажет товарищ Сталин и Генеральный штаб? — говорил задумчивый генерал.