Читаем Поправка-22 полностью

– Вот она, высшая справедливость, – расхохотавшись и даже хлопая от удовольствия в ладоши, сказал тогда Клевинджер. – Мне часто вспоминается Еврипидов «Ипполит», где рассказывается, как распущенность Тезея обернулась изуверским аскетизмом у его сына, что и привело к трагедии, которая всех их погубила. А этот твой эпизод с девицей из ЖВБ должен убедить тебя по крайней мере, что блуд – великое зло.

– Он убедил меня, что шоколад – великое зло.

– Неужели тебе непонятно, что в твоих несчастьях ты сам отчасти и виноват? – с нескрываемым удовлетворением продолжал Клевинджер. – Если б ты не провалялся десять дней в североафриканском госпитале с дурной болезнью, то тебе, вполне вероятно, удалось бы совершить двадцать пять боевых вылетов и отправиться домой до гибели полковника Неверса, и Кошкарт не успел бы тебя задержать.

– Ну а ты? – осведомился Йоссариан. – На тебя-то за что сыплются мои несчастья, если ты не подхватывал, как я, дурную болезнь?

– Не знаю, – с оттенком шутовской тревоги признался Клевинджер. – Возможно, я совершил когда-то что-нибудь очень дурное.

– И ты действительно в это веришь?

– Да нет, конечно, – рассмеявшись, ответил Клевинджер. – Мне просто хотелось тебя немного подразнить.

Вокруг Йоссариана кишели смертельные враги. Гитлер, Муссолини и Тодзио, например, которые требовали от своих солдат, чтобы он был убит. Или лейтенант Шайскопф, одержимый убийственными для курсантов марш-парадами, и обрюзгший усастый полковник, с его кровожадной жаждой всех покарать, – оба они тоже хотели, чтобы он погиб. К тому же, безусловно, стремились Эпплби, Хавермейер, Гнус и Корн, мисс Крэймер и мисс Даккит, желавшие, как он считал, ему смерти, техасец и обэпэшник, про которых сомневаться уж точно не приходилось, вражеские солдаты и отечественные коммерсанты, зенитчики и буфетчики, летчики и лакеи, грабители, кондукторы и водители во всем мире, патриоты, предатели, линчеватели и злопыхатели – все они норовили сжить его со свету. Именно эту тайну – что все желают ему смерти – выплеснул на него Снегги во время бомбардировки Авиньона, разбрызгав свое сокровенное естество по всей кабине.

Йоссариану угрожали гибелью собственные лимфатические железы, красные кровяные шарики, почки и печень. Он не был застрахован от малокровия и белокровия, от опухоли мозга, рассеянного склероза и прогрессирующего паралича. Существовали болезни кожи, костей, легких, кишечника и сердца. Существовали заболевания рук и ног, шеи и головы, спины, живота, груди и промежности, не говоря уж о носе, глазах, зубах и ушах. Существовала даже ногтоеда. Миллионы клеток, добросовестно окисляясь, без устали работали в нем, словно трудолюбивые муравьи, чтобы он был жив и здоров, но каждая из них могла в любую секунду стать предательницей и убийцей. На свете существовало такое великое множество болезней, что только воистину больной, как у Йоссариана или Обжоры Джо, рассудок мог столь часто обращаться к этому и оставаться жизнеспособным.

Обжора Джо составил список смертельных болезней, расположив их в алфавитном порядке, чтобы без промедления находить ту, которая, на его взгляд, угрожала ему в данный момент. Он очень расстраивался, если болезнь оказывалась не на месте или если список его долго не пополнялся, и в холодном поту бежал за помощью к доктору Дейнике.

– Расскажи ему про опухоль Юинга, – предложил Йоссариан, когда доктор Дейника решил посоветоваться с ним, чем помочь Обжоре Джо, – и добавь, пожалуй, меланому. Обжора Джо обожает затяжные недуги, но молниеносно смертельные любит еще больше.

Доктор Дейника уважительно вслушивался в незнакомые ему названия.

– Откуда ты знаешь столько редчайших болезней? – с острым интересом профессионала спросил он.

– А я наткнулся на них, листая в госпитале журнал «Коротко обо всем».