Читаем Поправка-22 полностью

Вынырнув из черной бездны, он открыл на секунду глаза, удостоверился, что лежит в госпитальной палате, и тут же уснул. Проснувшись – на этот раз по-прежнему в госпитале, – он ощутил, что запах эфира улетучился, и обнаружил на соседней койке, отделенной от него проходом, Дэнбара, утверждавшего, однако, что он вовсе не Дэнбар, а какое-то фортиори. Тронулся, подумал про него Йоссариан, и попытался скорчить скептическую мину, но уснул опять, а проснулся окончательно то ли через ночь, то ли через сутки – с подсчетом времени у него тогда не очень-то ладилось, – и поскольку сестер в палате не было, он осторожно вылез из кровати без посторонней помощи. Пол под ним качался, словно плотик у берега на Пьяносе, а когда он ковылял через проход к койке Дэнбара, швы на внутренней стороне бедра подергивали ему кожу, будто кусачие хищные рыбки; он подошел к изножию Дэнбаровой койки и убедился, что тот сказал ему правду: на температурном листе он значился лейтенантом Энтони Ф. Фортиори.

– Что за дьявольщина, Дэнбар?

Лейтенант Э. Фортиори слез со своей койки и знаком предложил Йоссариану выйти в коридор. Опасливо хромая и хватаясь по дороге за все, что попадалось ему под руки, Йоссариан выбрался из своей палаты и притащился в соседнюю, где Фортиори остановился возле койки какого-то весьма затравленного на вид пациента с прыщавым лицом и скошенным подбородком. При их появлении он приподнял голову и, подперев ее рукой, искательно глянул на Фортиори. Тот показал ему через плечо большим пальцем на дверь и лаконично скомандовал:

– Сгинь, гнида!

Затравленный пациент вскочил и поспешно сгинул. Фортиори лег на его койку и превратился, судя по температурной карточке на спинке койки, в Дэнбара.

– Это был Фортиори, – объяснил он Йоссариану. – У тебя в палате не оказалось свободной койки, поэтому я использовал воинское звание в личных целях и прогнал его на мое место. Использовать воинское звание в личных целях очень, знаешь ли, приятно. Советую попробовать и тебе. Причем советую попробовать прямо сейчас, а то ты валишься, насколько я понимаю, с ног.

Йоссариан действительно валился с ног. Он глянул на худосочного пациента с желтовато-задубевшим лицом, лежащего справа от Дэнбара, ткнул через плечо большим пальцем и сказал:

– Сгинь, гнида!

Сосед Дэнбара злобно напыжился и угрюмо нахмурился.

– Он майор, – пояснил Йоссариану Дэнбар. – Я бы на твоем месте выбрал гниду рангом пониже и заделался бы, к примеру, младшим лейтенантом Гомером Ламли. Тогда твой отец стал бы членом Законодательной ассамблеи штата, а сестра – невестой чемпиона по лыжам. Скажи ему, что ты капитан.

– Я капитан, – сказал Йоссариан, повернувшись к левому соседу Дэнбара, который испуганно затаился на своей койке. – Сгинь, гнида! – приказал ему Йоссариан, ткнув большим пальцем через плечо.

Пациент поспешно вскочил и задал стрекача. Йоссариан лег на освободившуюся койку, чувствуя, что его мутит и прошибает липкий пот. Он обессиленно уснул, а когда через час проснулся, снова захотел стать Йоссарианом. Выяснилось, что отец-законодатель и сестра – невеста чемпиона по лыжам не приносят ему особого удовлетворения. Дэнбар пришел вместе с ним в его палату и послал Э. Фортиори на свое место. Гомер Ламли в их палате не появлялся. Зато появилась медсестра мисс Крэймер, которая принялась радостно шипеть на них, как сырая головешка. Она приказала Йоссариану немедленно лечь, но загородила проход к его койке, и он не смог ей подчиниться. Ее миловидное лицо стало еще гаже, чем было. Чувствительная и добросердечная, она бескорыстно радовалась чужим помолвкам, свадьбам, дням рождения и юбилеям, даже если это случалось с абсолютно незнакомыми ей людьми.

– Вы в своем уме? – гневно осведомилась она у Йоссариана, с негодованием тряся перед его глазами осуждающим пальчиком. – Мы не позволим вам загнать себя на тот свет!

– Я сам себе хозяин.

– А ваши ноги? Мы не допустим, чтоб вы потеряли ногу!

– Я сам хозяин своей ноги.

– Ничего похожего! – вскинулась мисс Крэймер. – Это государственное имущество. Как любой другой инвентарь вроде клизмы или клистира. Пока вы учились на летчика, в вас вложили огромные деньги, и мы не позволим вам разбазаривать правительственные капиталовложения.

Йоссариан не считал себя государственным имуществом, а свои ноги – правительственными капиталовложениями. И не мог подойти к своей кровати, потому что мисс Крэймер загораживала ему дорогу. У него отчаянно разболелась голова, а мисс Крэймер лезла к нему с какими-то вопросами. Он ткнул большим пальцем через плечо и сказал ей:

– Сгинь, гнида!

Она влепила ему зубодробительную оплеуху, и он едва не упал, а когда размахнулся, чтобы дать ей сдачи, ноги у него подкосились, и, если б не подоспела сестра мисс Даккит, неминуемо упал бы. Поддержав его, мисс Даккит сурово спросила:

– Что у вас тут происходит?

– Он не желает ложиться! – ревностно отрапортовала мисс Крэймер. – И унижает мое достоинство при исполнении служебных обязанностей.

– Она назвала меня клистиром, – невнятно пожаловался Йоссариан.