Читаем Поправка-22 полностью

– В его самолете при бомбардировке Авиньона убили на прошлой неделе стрелка, и ему забрызгало кровью всю одежду, – отрапортовал генералу Дридлу через голову полковника Кошкарта подполковник Корн. – Его форма еще не пришла из прачечной, сэр.

– А куда он дел другие комплекты?

– Они тоже в прачечной, сэр.

– Ну а белье? – спросил генерал Дридл.

– Все его белье тоже в прачечной, сэр, – отрапортовал подполковник Корн.

– Ох и бредовая же трепотня, – проворчал генерал Дридл.

– Именно бредовая, сэр, – подтвердил Йоссариан.

– Не беспокойтесь, сэр, – угрожающе посмотрев на Йоссариана, сказал полковник Кошкарт. – Я даю вам слово, что этот человек будет сурово наказан.

– Да на кой мне черт, чтоб его наказывали? – раздраженно удивился генерал Дридл. – Он заслужил медаль. И если ему хочется получить ее в голом виде, вам-то какое, к дьяволу, дело?

– Решительно никакого, сэр! – с энтузиазмом подхватил полковник Кошкарт и промокнул лоб влажным платком. – Однако можем ли мы так считать в свете последней инструкции генерала Долбинга о мерах по обеспечению строгого соблюдения военной формы в районе боевых действий, сэр?

– Долбинга? – с потемневшим лицом спросил генерал Дридл.

– Так точно, сэр, – подобострастно подтвердил полковник Кошкарт. – Генерал Долбинг распорядился, чтобы экипажи самолетов вылетали на боевые задания в полной летной форме с целью произведения достойного впечатления на неприятеля, если самолет будет сбит.

– Долбинг? – недоуменно хмурясь, переспросил генерал Дридл. – А при чем тут Долбинг?

Подполковник Корн снова ткнул полковника Кошкарта локтем в спину.

– Решительно ни при чем, сэр! – браво отчеканил полковник Кошкарт, сморщившись от боли и бережно потирая то место на спине, куда его ткнули локтем. – Поэтому-то я и не предпринимал никаких действий, считая, что предварительно должен проконсультироваться с вами, сэр. Так вы рекомендуете не обращать на него внимания?

Не обращая на него внимания, генерал Дридл пренебрежительно отвернулся, чтобы вручить Йоссариану медаль.

– Вызовите из машины мою девочку, – брюзгливо приказал он полковнику Мудису и, стоя на месте, хмуро смотрел в землю, пока не явилась его медсестра.

– Срочно передай в штаб, чтоб они уничтожили мою последнюю директиву с приказом надевать галстук при вылете на бомбардировку, – шепнул, стараясь не шевелить губами, полковник Кошкарт подполковнику Корну.

– Я же говорил тебе, чтоб ты ее не издавал, – насмешливо ухмыляясь, прошептал ему в ответ подполковник Корн. – Никогда-то ты меня не слушаешь.

– Тсссс! – предостерег его полковник Кошкарт. – И послушай, Корн, какого дьявола ты истыкал мне всю спину?

Подполковник Корн молча ухмыльнулся.

Медсестра генерала Дридла следовала за генералом Дридлом, куда бы он ни пошел, она явилась даже в инструктажную перед полетом на Авиньон и, стоя с бессмысленной улыбкой возле генерала Дридла, светилась в унылом бараке, словно розовато-зеленый оазис. Йоссариан посмотрел на нее и влюбился до полного отчаяния. Его душа казалась ему немой и опустошенной. Плотоядно глядя на ее полные алые губы и пухлые, с ямочками щеки, он вполуха слушал басовитую, монотонно многозначительную трепотню майора Дэнби, который толковал о плотном заградительном огне в районе Авиньона, и вдруг, неожиданно для самого себя, тоскливо застонал, подумав, что рискует навеки потерять эту очаровательную, мучительно желанную для него женщину, с которой ему не удалось перекинуться даже парой слов. Он пожирал ее глазами, трепеща от вожделения, ужаса и горя, – она была так прекрасна! Он боготворил пол, на котором она стояла. Он облизал шершавым языком свои запекшиеся, жаждущие губы и застонал в отчаянии опять – на этот раз достаточно громко, чтобы привлечь к себе испуганно вопрошающие взгляды летчиков, сидевших вокруг него на грубых деревянных скамьях в коричневых комбинезонах и парашютной сбруе из простроченных суровыми нитками белых ремней.

– Что с тобой? – встревоженно повернувшись к нему, спросил Нетли. – В чем дело?

Йоссариан его не слушал. Он мучительно хотел ее и зачарованно страдал. Она была пикантно полненькая, и он почувствовал, что весь каменеет из-за яростного прилива крови, почти ощущая, как к нему прикасаются ее золотистые волосы, мягкие пальчики и цветущая, пышная, свежая плоть, полускрытая от него под розовой армейской рубахой с широко распахнутым воротом и зелеными – в обтяжку – габардиновыми брюками. Он ненасытно ласкал ее глазами – от светлых волос до наманикюренных ноготков на ногах. Его ужасала возможная разлука.

«Ооох!» – простонал он опять, и в этот раз его надрывный, трепетный стон всколыхнул всю инструктажную. Офицеры, стоявшие на командном помосте, явно забеспокоились, и даже майор Дэнби, который в это время считал секунды, сверяя часы, почти что сбился со счета и чуть было не начал синхронизацию заново. Нетли проследил за взглядом Йоссариана и, догадавшись, какие у того трудности, испуганно побледнел.

– Прекрати, слышишь! – невнятно прошипел он.

– Ооооооооооххххх! – простонал в четвертый раз Йоссариан, и теперь уже все явственно услышали его стон.