После череды неудач я злилась, потом ревела, но, успокоившись, собиралась и начинала все сначала.

И снова минула неделя.

В этот день я проснулась с четким осознанием того, что дальше так продолжаться не может.

Я была зла. На себя, на свой мир, на Данте, на зеркало. На зеркало почему-то больше всех.

Я вспылила и сорвала массивную раму с петель. В порыве гнева не удержалась и опрокинула дорогой подарок на пол.

Раздался удар, звон бьющегося стекла. Зеркальные осколки быстро разлетелись по всему коридору усыпав пол, словно сотни кристаллов.

Я пошатнулась и упала на колени, а гнев моментально схлынул. До меня вдруг дошло, что скорее всего я больше не увижу его – мужчину моей мечты. Того, кто столько сделал ради глупой дерзкой попаданки, отказался от всего и изменил себя. Кого я полюбила всей душой.

– Данте, – тихо прошептала я, роняя крупные слезы на зеркальные осколки. – Данте!

Сотни моих миниатюрных отражений разделяли горе со мной, я была раздавлена, окончательно и бесповоротно. Глупая маленькая фейри, наконец, поверила, что осталась совершенно одна.

Но потом произошло то, чего я никак не могла представить.

Сначала у моих отражений потемнели волосы, потом глаза стали голубыми, а подбородок и скулы – острыми.

Неверяще я коснулась отражения в крупном осколке. Кончиками пальцев, словно ожидая, что изображение тут же исчезнет.

Но вместо этого почувствовала вязкую субстанцию, мгновенно прилипшую к пальцам. А потом и вовсе провалилась. Ухнула вниз, словно упала в колодец.

Впрочем, падение было мягким и удивительно приятным.

– Ева, Ева, моя маленькая храбрая девочка, – прошептал Данте, распластанный подо мной. Мужчина крепко меня обнял и нежно поцеловал в лоб. А потом он покрыл поцелуями мое лицо, шею, волосы. Наверное, мы бы прямо на полу предались любовным утехам, вот только раздалось деликатное покашливание.

– Гроххам скормлю, – проворчал Данте, явно не желавший остановиться.

Я приподняла голову и осмотрелась: огромное помещение и сотня народу вокруг, алтарь и странные символы, а еще море крови.

Присутствующие деликатно молчали, а у меня вдруг похолодело внутри:

– Ты кого убил, дуралей? – тихо спросила я Данте и интуитивно вжала голову в шею, ожидая услышать ужасную правду. Эльф состроил грустную физиономию и показательно всхлипнул:

– Пришлось принести в жертву одного храброго эльфа. Но ты не думай, он добровольно, правда, – прошептал он  мне на ухо. Серьезное выражение, казалось, приклеилось к идеальному эльфийскому лицу. – Бедняга почти два месяца истекал кровью на этом самом алтаре, взывая к магии крови и отдавая собственные силы ради тонкой нити, идущей от его сердца.

У меня округлились глаза:

– Ты с ума сошел?! – спросила я, игнорируя смешки в толпе окружающих. Я уже ничему не удивилась бы. Ну а что, может, у них тут жертвоприношения как Рождество у нас.

Однако Данте вдруг широко улыбнулся:

– А потом прекрасная незнакомка упала к нему в объятия, и страдалец моментально излечился.

<p>Эпилог</p>

Я так никому и не рассказала, кто я, даже Данте.

Не потому, что не доверяла, а потому что теперь это было абсолютно не важно.

С моим возвращением вернулась и магия на Каэртин. Стремительно, словно смерч, сметая всех и вся на своем пути.

Первыми прилив почуяла нежить – больше не нужны были кровавые ритуалы, чтобы поддерживать жизнь. В озерах снова появились прекрасные мавки, вампиры и банши вышли из спячки и принялись наводить порядки на своих землях.

Следующими стали эльфы – наконец, расцвели родовые деревья под тоннами хрусталя.

У Анали проснулся Дар Жизни, что несказанно обрадовало Королеву дроу, вот только природа почуяла грехи эльфийки, жестоко наказав и проучив. Анали как маг Жизни не имела право убивать, а потому она стремительно старела, уже через год превратившись в дряхлую старуху. Тем не менее, за этот год она подарила народу дроу сильного наследника, отдав последние капли жизненных сил при родах. И мне было ее жаль, откровенно говоря.

Когда оборотни, наконец, смогли обернуться в животную ипостась, волна народных гуляний пронеслась по городам и странам. Из лесу же вернулись сильные воины и умелые маги, годами слонявшиеся в животном обличье.

Элегия, как и обещала, подарила Гхаарху близнецов-наследников, теплый дом и заботу, а орк не смог устоять под напором сумасбродной банши. Он все еще изредка бросал на меня взгляды украдкой, но я делала вид, что ничего не замечаю.

Моя свадьба с Данте состоялась в тот же день, когда я вернулась на Каэртин. Эльф не отпускал меня ни на минуту, сопровождая даже в уборную, приказал убрать все зеркала. Словно боялся, что я снова куда-то исчезну. Я лишь хихикала втихаря, не веря своему счастью и переменам.

– Готова ли ты принять Дар Жизни? – спросила сухонькая старушка эльфийских кровей.

– Да, – ответила я вслед за Данте, и наши руки навечно соединили брачные татуировки. Сердца же уже давно были связаны.