Как он ведёт меня к Эзалону. И я стою, не понимаю, что делаю в сокровищнице ректора, а Арендар лжёт…

Как говорит, что виденные мной вспышки магии — это нормально.

Знаки магии на гостях, которые никто никогда не обсуждал.

Из-под ресниц струятся слёзы, затекают в уши.

— Что это была за печать, Валерия? — сквозь воспоминания пробивается голос Заранеи.

— Я Видящая. — Открываю глаза: под потолком струятся цветные потоки магии.

Золотым сиянием окутан Линарэн. А вот Заранея — нет. У неё словно вовсе нет магии, даже золотой родовой узор Аранских не светится на лице.

Потоки магии окутывают колбы и сидящих в ней друзей.

Заранея как засмеётся:

— Да мне везёт на Видящих! Значит, старый хрыч тебя спрятал. Ну, ничего, ещё не поздно исправить это упущение. — Она вновь поворачивается к Линарэну. — Неси порождение.

Он собирает с меня кристаллы, укладывает в коробку.

— Нужно ведь обезболить? Чтобы Арендар не почувствовал. К тому же если она умрёт до возникновения полной связи, Арендар будет волен отыскать другую женщину.

— Обязательно нужно обезболить.

Линарэн уходит вместе с коробкой.

Заранея улыбается:

— У тебя красивые глаза, даже жаль, что придётся безвозвратно их уничтожить. Ты как предпочитаешь: чтобы я их вырезала и скормила порождению или чтобы оно сразу их съело?

— Как вам удобнее, Заранея. Но только зачем отдавать мои глаза порождению?

— Чтобы никакой целитель не смог их восстановить. Разве вас не учили, что то, что съедают порождения, невозможно потом воссоздать?

— Да, учили, — киваю я. Даже знаю Видара, которому пришлось восстанавливать тело механическими частями. — Простите, что вынудила вас мне всё объяснять.

— Ничего страшного. Тебе придётся немного потерпеть.

— Я потерплю. Ради вас всё, что угодно.

— Вот и чудесно, — Заранея целует меня в лоб, и я почти схожу с ума от счастья.

Линарэн заходит со шкатулкой, ставит её возле моей головы. Окутанный золотым сиянием, он нежно смотрит на Заранею и вытаскивает из кармана шприц.

Снова натянув гогглы, пережимает вену на моей руке. Вонзает иглу. По плечу растекается жар.

— Через минуту можно начинать, — поясняет Линарэн.

Заранея открывает шкатулку. За её тонкие пальцы хватается щупальце, и на ладонь взбирается чёрный осьминог с несколькими клыкастыми ртами.

— Не волнуйся, Лера, он опытный, выест глаза очень аккуратно, только их.

— Я не волнуюсь, — уверяю я. — Я вам верю.

— Вот и замечательно. А теперь открывай глазки пошире, — Заранея с улыбкой склоняется надо мной.

— Кхм, простите, что отвлекаю, но вы не подскажете, где здесь уборная? — любезно интересуется появившийся невесть откуда Эзалон. — А то я что-то заблудился в этих ваших коридорах.

Глава 2

Дверь за его спиной приоткрыта совсем чуть-чуть. Непонятно, как Эзалон протиснулся. Или переместился? Хотя во дворце полно защит от телепортации не через пламя Аранских.

Эзалон виновато улыбается. С его пальцев в пол струятся тёмные нити.

Над головой Заранеи вспыхивает чёрный ореол, разлетается во все стороны, точно свет солнца. Чёрного солнца…

— Нэранил, разберись, — Заранея поворачивается ко мне. — Продолжим.

— Линарэн, остановитесь, — просит Эзалон.

Из камня подо мной поднимаются тёмные нити и вмиг стискивают зубастое порождение, уже тянувшееся к глазу. На меня и лицо Заранеи брызгает чёрная кровь. Это Эзалон виноват! Судорожно дёргающиеся щупальца осыпаются на грудь и алтарь.

— Нэранил! — Заранея вытирает с лица чёрные кляксы.

Линарэн резко бросается вперёд, золотым росчерком вспыхивают его когти. Удар наискосок рассекает плечо и грудь Эзалона. Профессор заваливается вбок и обрушивается на пол.

Отвернувшись от распростёртого перед ним профессора, Линарэн нажимает что-то на браслете и буднично произносит:

— Я активировал усиленную големную охрану. Больше нам не помешают.

— Хорошо. — Подняв иглу, Заранея меня оглядывает. — Что же с тобой делать? Убить или рискнуть выкинуть так?

Дёргающиеся щупальца сваливаются с моей груди и скатываются с алтаря.

За спиной Линарэна всколыхиваются ленты тьмы. Поднимаются, скручиваются в фигуру с алыми глазами. Сияние этих глаз растекается в стороны, превращаясь в алые сполохи, алые ленты. Подняв когтистую руку, чудовищное создание прижимает указательный палец к губам, призывая меня к молчанию.

То самое существо, что спасло меня в Пат Турине… Эзалон?

Чёрные нити-ленты заматывают Линарэна в кокон, и теперь он шмякается на пол.

Обернувшаяся на шум Заранея приподнимает брови:

— Надо же. — От неё к колбам устремляются чёрные потоки. — Не ожидала встретить кого-нибудь из вас.

Стёкла в колбах опускаются, и мои друзья бросаются к Эзалону.

Меня накрывает купол из угольно-чёрных нитей. Между ними прорываются алые когти, тянутся к горлу, но нити слишком крепки, когти скользят вдоль плетения, не в силах их перерезать. Кто-то вскрикивает.

— Валерия, ты должна умереть, — произносит Заранея.

Да, должна. Запрокинув голову, приподнимаюсь, тянусь шеей к когтям, но их вдруг выдирает из кокона. Страшно кричит Заранея, кричат мои друзья. Что-то взрывается, трещит…

И плитой падает тишина.