Читаем Поп и работник полностью

Отец Валерий с трудом втиснулся в сторожку, приблизился к старосте. Аккуратно оторвал ее руку от ворота нижней мужской рубахи. Вера Ивановна цапала себя за шею, набрякшую жилами, судорожно хватаясь за бечевку крестика. Батюшка осторожно выпростал крестик из ее кулака, бережно опустил за ворот рубахи. Вера Ивановна заученно распрямила руку.

- Укол... пусть...

- Чем я тебе укол? - склонилась над ней акушерка.- Ну чем?! Если бы ты родиха была... До больницы-то не знаю как довезти! Уко-ол! Давай носилки! крикнула акушерка.- Мне еще больную с инсультом забрать надо по дороге!

- Не поеду...- выдавила Вера Ивановна.

- Мать, поезжай,- строго сказал батюшка.- Благословляю. А завтра после обедни заеду причащу, не волнуйся. Ехай с Богом.

- Батюшка! - нервничала акушерка.- У меня больная с инсультом ждет!..

- Давай, Вера Ивановна! - взмахнул рукой Толян.- По утреннему бризу, по утренней росе...

Расталкивая всех клюкой, вперед протиснулась Татьяна.

- Не гневи Всевышнего, Вера, езжай в больницу,- глухо сказала она, глядя в пол.- Я при храме останусь, соблюдать буду... Одно дело - мы с тобой, другое дело - храм. Езжай.

Вера Ивановна слепыми глазами оглядела стоявших возле кровати и бессильно уронила голову.

- Вовкя...- пискнула она.

Бабкин протиснулся вперед.

Ухватившись слабой рукой за его ухо, Вера Ивановна зашептала что-то непонятное: капуста, кадка...

- Ладно! - не выдержала акушерка, отгоняя Бабкина.- Никто твоих кадок не тронет! Говна-то!..

- Хозяйственная,- усмехнулся Толян.- Помирать собралась, а за капусту болеет...

9

Бабкин ждал ночи. Время от времени он поднимался из котельной: в трапезной и в домике батюшки горел свет. Бабкин спускался к себе в подземелье. Бука терзал кепку ночного гостя, куда-то запропастившегося. Бабкин отнял ее у пса, повесил на сучок стойки.

Включил "Голос Америки". Америка сказала: в Москве полночь. Бабкин выключил приемник и вылез из котельной.

В трапезной было темно, в доме батюшки теплилась лампадка.

Стараясь ступать помягче, спотыкаясь в темноте о куски антрацита, Бабкин пошел к сторожке. Шура одна ночевать боялась и перебралась в кирпичный дом.

В сторожке было холодно. Он на ощупь отыскал в кухонном шкафу смятые полиэтиленовые пакеты, консервная открывалка лежала на столе. Он сунул пакеты и открывалку в карман и, приде-рживая маленькую дверь, чтобы не скрипнула, вышел в прируб, ведущий в сарай. Здесь Вера Ивановна держала свое хозяйство. Бабкин снял с капусты гнет-булыжник, приподнял крышку, она мокро чмокнула. Он снял телогрейку, свитер, засучил рукав до самого плеча и полез голой рукой в холодное пахучее месиво. Банка с деньгами лежала на самом дне, на боку. Вынуть ее было невоз-можно. Бабкин засучил второй рукав, почти хлебая ледяной рассол, ухватил банку обеими руками и потянул на себя.

Вытянув банку, он обтер ее и несколько секунд постоял просто так, прижав ее к себе, ждал, пока успокоится колотьба в груди. Банка была тяжелая, как с молоком. Он прикрыл двери в прируб - дверь пискнула. Бабкин замер. На цыпочках вышел из сторожки, запер дверь в сени на гвоздь, как было. И снова замер. Было тихо, только из котельной доносился несильный вой запертого Буки. Бабкин побежал.

- Э, на катере! - негромко окликнул его сзади знакомый голос.- Слышь! Тормози.

Одной рукой держа банку, Бабкин другой рванул дверь в котельную и, не рассчитав с набега крутизны лестницы, упал... Пытаясь удержаться за желоб с углем, выпустил банку. Банка разбилась. И сам он повалился вниз по избитым крутым ступеням.

Бука бесновался за второй дверью.

- Б-бука,- промычал Бабкин, вытирая ослепшее от крови лицо.- Б-бука!..

- Тихо, падла! - прикрывая верхнюю дверь, прошипел спускающийся вниз Толян.- Чего орешь всю дорогу?

Сквозь красную пелену Бабкин увидел, как Толян нащупывает в желобе кусок антрацита. И негромко попросил:

- Н-не н-надо...