Сказать по-правде единственное, почему парня ни разу не побили, потому что это было очень поучительно. Однажды он забил шар, отскоком от лампы и кружки с пивом. Но, как он любил повторять, все равно шар был в лузе. — Ваймс расслабился и продолжил. — Жалко, что в жизни правила куда строже.

— Точно, командор, — сказал Вилликинс. — Там, где я учился играть, единственное правило гласило следующее: «после того, как ты нанес удар… кием оппоненту по голове… нужно бежать со всех ног». Как я понял со слов ее светлости, вам понадобится моя помощь?

— Верно. Пожалуйста. Мы собираемся навестить деревню Вислокоготь. Она милях в двадцати вверх по реке.

Вилликинс кивнул:

— Точно, сэр. Когда-то было владением семейства Вислокогтей, из которых наиболее примечательным был лорд Правосудие Вислокоготь, прославившийся тем, что никогда не принимает во внимание слова о невиновности обвиняемого на том основании, что «преступники все лгуны», и который, кстати, является старшим мастером милой компании по производству веревок и канатов. Если нам повезет, мы с ним не встретимся.

— Прекрасно, Вилликинс, и по пути мы остановимся и подберем нашего доброго местного констебля, который проследит, чтобы все было законно. Я хочу в этом убедиться.

— Рад это слышать, сэр, — заявил Вилликинс, — но имейте в виду: какая разница, если шар уже в лузе?

Глава 16

Дверь открыла миссис Апшот, закричала, захлопнула дверь перед носом Сэма, потом вновь открыла дверь и извинилась за то, что ее захлопнула, после чего осторожно ее прикрыла, оставив Ваймса торчать на крыльце. Тридцать секунд спустя дверь снова открылась и в нее выглянул Фини в ночной рубашке, поспешно заправленной в штаны.

— Командор! Что-то случилось? — спросил он, тщетно пытаясь заправиться.

Ваймс быстро сжал его руки:

— Да, старший констебль Апшот. Почти случилось, но кое-что можно поправить прямо сейчас с твоей помощью. Относительно убийства, у меня есть определенные сведения, которых достаточно, чтобы призвать к ответу двух типчиков. Это твоя вотчина, поэтому, выражаясь на нашем языке, будет справедливо и юридически верно, чтобы ты помог нам с арестом.

Ваймс сделал шаг вперед, чтобы открылось лицо стоявшего за его его спиной Вилликинса, и продолжил:

— Кажется, вы знакомы с Вилликинсом, моим слугой, который любезно предложил свои услуги, чтобы править каретой и, разумеется, накрахмалить пару рубашек, если они мне вдруг потребуются.

— Угу, — пробурчал Вилликинс и подмигнул Ваймсу.

— Старший констебль Апшот, я буду очень обязан, если вы вооружитесь чем-нибудь подходящим, раз уж у ваши наручники ни к черту. О прошу прощения! Нельзя ли одолжить хотя бы кусок бечевки?

На лице Фини отразилась целая палитра эмоций: «я буду работать с самим Сэмюэлем Ваймсом, ура!», «но это серьезное дело. О, боже!», «но я стану настоящим полицейским, ура!», «но я уже положил в постель грелку. О, боже!», «с другой стороны, если все выйдет плохо, то, в конце-концов, он герцог анкский и здешний землевладелец, так что меня не в чем обвинить, ура!», «и если я сумею себя проявить, то смогу получить работу в городе, так что можно будет переселить маму в более подходящий дом, где не придется наблюдать войну тараканов и мышей, ура!»[40]

Для Ваймса было настоящим наслаждением наблюдать за сменой выражений на лице Фини в свете свечей, тем более, что тот при этом шевелил губами. Наконец Сэм сказал:

— Я уверен, констебль, что твоя помощь в этом деле очень поможет твоей дальнейшей карьере.

Последнее заявление вызвало вмешательство миссис Апшот, наблюдавшей за происходящим из-за плеча сына. Исполненная гордости за сына, она сказала:

— Слушай его милость, Фини! Я тебе всегда говорила, что ты можешь выбиться в люди! Хватит спорить. Отправляйся на работу, сынок!

Материнский совет сопровождался столь частыми кивками головы, чему могла позавидовать любая швейная машинка. «Хвала богам, что матери всегда остаются матерями», — подумал Ваймс, глядя как Фини забирается в карету в обнимку с бутылкой горячего чая, куском яблочного пирога и парой чистых подштанников.

Когда колеса покатились, и Фини перестал махать маме из окна, Ваймс, аккуратно балансируя на покачивающемся сидении, зажег спиртовую лампу. Это был единственный источник света в карете. Сэм откинулся на сидение и сказал:

— Парень, я буду тебе признателен, если ты найдешь время и запишешь в своем блокноте все, что я скажу, начиная с этого момента. Это может очень нам помочь. — Фини отдал честь, и Ваймс продолжил: —, Мистер Фини, а когда мы вчера обнаружили тело мертвой гоблинской девушки, ты вел записи?

— Да, сэр! — Фини снова отдал честь. — Мой дедуля говорил: «всегда все записывай в свой блокнот!»

Они дружно подпрыгнули на сидении, когда карета наехала на кочку, и Ваймс тихо спросил:

— А он, случайно, не советовал тебе оставлять пропуски в пару чистых листочков?

— Нет, сэр! А следует?

Они вновь подпрыгнули на сидении, и Ваймс ответил: