Если преступники могут богатеть и безнаказанно глумиться над честными людьми, и общество с его Законом не в силах их карать – это означает стирание грани между честными людьми и преступниками. Стирание грани – это движение к усреднению, одинаковости, неупорядоченности, хаосу, это падение разности потенциалов между полюсами общества, – то есть общество выдыхается и издыхает потихоньку.

Мы, белая цивилизация, живем в гибнущем мире.

XX век был последним веком нашего расцвета и нашего господства. Черт с ним, с господством, хотя сознавать свою грядущую не то чтобы второсортность, но второзначимость, – труднопереносимо. Но растекаться песком в грядущем времени – вовсе невесело.

Азия, могучая Азия заступает на наше место. Плодовитая, трудолюбивая, жестокая. Она будет рубить руки и головы и долго-долго не позволит наступать себе на хвост.

Все чаще Закон предпочитает права личности – правам общества. Налицо разрушительная тенденция <…>

Коммунизм

Если вогнать человеку – нормальному, обычному, современному – дозу психоделика, хоть того же кетамина, то в трех случаях из пяти в нем обнаружится коммунистический идеал. Вскрываются пласты подсознания, и – он ходит в прекрасном и ярком воображаемом мире по грудам денег, обладает бесчисленными кинозвездами и купается в лучах мировой славьг, это запросто, элементарно, это даже перестает быть особенно желанным; а в качестве высшего желания, высшего счастья – он хочет и грезит: «Счастья, для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным».

Юнг назвал бы в этом случае коммунистический идеал «коллективным бессознательным»: вот на генетическом уровне живет в психике человека такая штука.

Я бы расценил это иначе. В наркотической эйфории человек испытывает максимальную положительную эмоцию. И грезящее сознание подыскивает этому ощущению адекватную форму на интеллектуальном и событийном уровнях: отчего мне предельно хорошо? что это такое, как назвать? чем это вызвано, чему это соответствует в «реальном» мире, в котором я сейчас живу? Богатство, секс, слава, грезящиеся под наркотой – это оформленный в понятия и представления адекват высшего наслаждения: мне очень хорошо, а хорошее ассоциируется в моем представлении с тем-то и тем-то, вот оно у меня сейчас и есть. (Это сродни механизму сновидений: эмоция, не контролируемая впрямую реальностью, возбуждает адекватный себе визуально-событийный ряд как бы реальных и одновременно фантастических событий.) То есть определенным мыслям соответствуют определенные ощущения с одной стороны – и определенные пласты реальной жизни с другой; воздействуя на одно звено, мы через него опосредованно воздействуем и на два других: новая картина жизни вызовет соответствующие мысли и чувства – а новое ощущение, без прямого контроля бодрствующего сознания, вызовет соответствующие мысли и картины реальности. Триединая цепь: ощущения – сознание – реальность.

Раскрепостив и возбудив психоделиком центральную нервную систему, сняв все препятствия и тормоза к ее стремлению испытывать максимальные положительные ощущения – мы и обнаруживаем, что в большинстве случаев максимум наслаждения ассоциируется со счастьем для всех, прямо-таки с мировой гармонией. Ничего непонятного, представляется, тут нет. Лично ты уже предельно и идеально счастлив, все имеешь, – и больше этого может быть только сделать столь же счастливыми других, распространить на весь мир свое счастье (и одновременно, не удержимся заметить, свое всемогущество. Ты можешь их всех уничтожить, это тебе в добром трансе плюнуть раз, – но больше кайфа, больше свершения в том, чтобы их всех осчастливить так же невероятно, как хорошо сейчас тебе).

Что мы имеем? Мы имеем желание счастья для всего человечества как идеал предельной положительной эмоции. Сверх-счастье. Вот все для счастья у тебя уже есть – выше только это. И одновременно это – стремление к предельной значительности своей личности: сделать всему человечеству то, больше чего уже быть не может – осчастливить: да это богоравная задача!

Вот где сидит извечный источник коммунизма. Он не в экономических теориях. Он коренится в устройстве психики, в стремлениях к максимальным ощущениям и к самореализации, своей значительности.

А на уровне более абстрактном, несколько философском, – энергоизбыточный человек, всегда неудовлетворенный имеющимся, всегда строит себе идеал – действительность лучшую, иную, должную, желаемую и воображаемую. Горизонт, цель, оформление внутреннего импульса к переделке мира.