— Эй, кто там, тут чертяка с цепи сорвался! — крикнула она домашним.

Педро обнюхал кучу навоза и повалился в нее. Тут прибежала молодая крестьянка со шваброй.

— Где он?

Из навозной кучи доносилось блаженное сопение Педро и виднелись четыре дрыгающих лошадиных ноги.

Мы легко разыскали Педро — пошли прямо туда, где слышалась возня. Он пулей выскочил из ворот соседского двора и встряхнулся. Коровий навоз полетел нам в лицо. У ворот стояла бабушка и размахивала граблями. Молодка орудовала шваброй так, будто хотела очистить от паутины все небо. А виноват во всем был скворец, который напел Педро о весне.

В ЛОВУШКЕ

Любовь Педро к соседской кобыле не прошла, несмотря на грозные бабушкины грабли. Несколько дней спустя паренек, родич соседа, стал вывозить на этой дородной даме компост на луга. Подвода загромыхала мимо выгона, где находился Педро. Увидев свою обожаемую, он заиграл ушами, раздул ноздри и мечтательно посмотрел вдаль. Ну точь-в-точь как те гордые скакуны, что придают старинным статуям курфюрстов такой героический вид!

«Ии-го-го! Здесь стоит влюбленный!»

Кобыла равнодушно протопала мимо. Педро отступил назад, словно примериваясь к ограде, затем снова подошел к забору и громко заржал. Его последний рекорд по прыжкам в высоту был один метр. Высота ограды — полтора метра. Педро разбежался и прыгнул. Верхняя перекладина разлетелась в щепы. Не беда! Зато пони вырвался на волю и погнался вслед за кобылой. Изящной рысью он обежал подводу и стал поперек пути. Пришлось остановиться и кобыле. Педро ворча приблизился, обнюхал ее и заржал:

«Эй, ты, неужели ты меня не видишь?»

Однако глаза кобылы замечали только стрелки молодой травы на лугу. Она подалась вперед. Педро взвился на дыбы. Опускаясь, он по самые бабки увяз своими стройными ногами в широкой шлее кобылы. Педро оказался в плену, в оковах. С испугу паренек-кучер растерялся и пустил в ход кнут. Педро силился высвободиться и при каждом ударе встряхивал головой:

«Я не могу выпутаться, не видишь, что ли?»

Неподалеку наш друг, старый лесоруб, уничтожал пырей на своем поле. Он услыхал ржание своего любимца Педро. Лошадиный язык ему понятен, и он сразу подметил в голосе Педро тревожную нотку.

Со всей быстротой, на какую он был способен при своей искалеченной ноге, он поспешил на помощь.

— Не бей его, не стегай Педро!

Молодой кучер опустил кнут. Славный древоруб и его сын вызволили стонавшего Педро из ловушки.

Педро встряхнулся и недовольно заворчал, жалуясь своему другу:

«Неужели любовь и кнут так неразлучны?»

ПЕДРО ПРОХОДИТ ОТБОР

Я написал в инспекцию по охране племенного скота и попросил зоотехника приехать и «отобрать» Педро; иначе говоря, наш жеребец должен был пройти отбор как животное породистое и племенное. Я не сомневался, что Педро именно таков.

И вот, как-то под вечер, когда гуси на холме перед домом набивали себе зобы на ночь, а тени уже удлинялись, к крыльцу подъехала машина. Из нее вышли два человека — отборочная комиссия. Один из них опирался на металлическую палку. Это был складной метр. Им точно измеряют рост племенного животного.

Для начала я распил с этими любезными людьми бутылочку. Мы рассказывали всякие лошадиные истории. Я узнал, у кого еще в нашем округе есть пони.

В эту пору Педро обычно резвится на выгоне в саду. Теперь же он стоял в конюшне нарядный, как именинник, и ждал, когда его выведут. Гриву и хвост мы любовно ему расчесали и пригладили щеткой. Уздечка с набором была до блеска начищена сапожным кремом.

После второй стопки зоотехник сказал:

— Что ж, пожалуй, начнем, пока еще светло.

Между тем Педро от скуки успел вываляться в соломе. Никто не приходил за ним, и он, разбросав соломенную подстилку копытами, остудил свою горячую кровь о земляной пол стойла. Попробуй-ка теперь счистить мокрую грязь с лошадиной шерсти! А снаружи ждали работники отборочной комиссии. Пришлось выводить Педро таким, как есть. Вместо образцового коня я представил образцового поросенка.

Гости сморщили носы. Теперь они на все смотрели своими должностными глазами. А глаза эти очень острые. Определили рост Педро: один метр двадцать пять сантиметров. Затем смерили объем груди и толщину ног.

Я опять стал мальчишкой, который когда-то на конских ярмарках выводил лошадь на показ. Педро, шагом, Педро, рысью! На указанном нам месте мы делали поворот. Все было совсем как на больших публичных отборах. Всякий раз, проходя мимо членов комиссии, я слышал, как они шепчут друг другу баллы и различные термины.

— За уход и чистоту мы получим плохую отметку, — сказал я Педро, когда мы бежали рысью. — А виноват один ты!

Педро пропустил мои слова мимо ушей. На уме у него, наверное, было одно: когда же, наконец, ты отведешь меня ка выгон?

Члены комиссии свернули свою рулетку, щелкнули складным метром и записали в блокнот баллы. Отбор был закончен.

— Что вы нам поставили?

— Отборочный балл: III б.

Это весьма посредственная отметка, вроде как три с минусом за школьное сочинение.

Гости словно вывинтили свои должностные глаза и, приветливо кивая, уехали. Педро прошел отбор.