Читаем Помпеи полностью

Аттилий протянул руку адмиралу, а во вторую взял факел. Они вместе вышли в главный двор. За прошедшие годы Плинию не раз доводилось останавливаться в этом доме. И больше всего он любил этот дворик: игру света на розовых камнях, аромат цветов, воркование, несущееся из голубятни, расположенной над террасой. Но теперь двор был погружен в непроглядную тьму и дрожал от рева рушащихся камней. По обе стороны от крытого перехода все было завалено пемзой, и от пыли, поднятой сухими, ломкими камнями, у адмирала разыгралась одышка. Плиний остановился у двери в ту комнату, которую он обычно занимал, и подождал, пока Аттилий расчистит место и сможет открыть дверь. Интересно, а что случилось с птицами? Может, они улетели перед самым началом манифестации и тем самым подали знак — но рядом не случилось авгура, способного истолковать его? Или они так и сидят где-то в темноте, сбившись в кучу, и вздрагивают под ударами пемзы?

— Тебе страшно, Марк Аттилий?

— Да.

— Это хорошо. Чтобы стать храбрым, нужно сперва испытать страх — по определению.

Плиний положил руку на плечо аквария.

— Природа — милосердное божество, — сказал он. — Ее гнев никогда не длится вечно. Пожар угасает. Буря стихает. И это тоже в конце концов пройдет. Вот увидишь. Так что давай пока отдохнем.

Он прошел в небольшую комнату без окон, а Аттилий прикрыл за ним дверь.

Акварий некоторое время постоял, прислонившись к стене и глядя на сыплющуюся пемзу. Вскоре из спальни донесся громкий храп. «Поразительно!» — подумал Аттилий. То ли Плиний так хорошо притворяется, — но в этом Аттилий сомневался, — то ли старик и вправду уснул. В любом случае — поразительно. Акварий посмотрел на небо. Возможно, Плиний прав, и «манифестация», как он упорно продолжал именовать происходящее, начнет стихать. Но пока что этого не произошло. Скорее уж похоже, что неистовство бури усиливается. Аттилий осознал вдруг, что стук падающих камней звучит не так, как раньше, — более резко, — и что земля у него под ногами подрагивает, в точности как раньше, в Помпеях. Акварий осторожно шагнул наружу из-под крыши галереи, опустил факел пониже к земле — и тут же получил такой удар по руке, что едва не выронил факел. Аттилий подобрал только что упавший камень, прижался к стене и принялся рассматривать свой трофей в свете факела.

Эти камни были более темными, чем пемза, падавшая ранее. Они были плотнее и крупнее — как будто несколько обломков спаялись воедино. И они били куда сильнее. Дождь из прежних, пенистых белесых камней был неприятен и мог напугать, но он не причинял сильной боли. А от удара таким камнем человек вполне может свалиться без сознания. Сколько же будет продолжаться этот камнепад?

Аттилий прихватил камень с собой и показал его Торквату.

— Скверное дело, — сказал он. — Пока мы ели, камни сделались тяжелее.

Потом акварий обратился к Помпониану:

— Уважаемый, какие у вас здесь крыши, плоские или островерхие?

— Плоские, — отозвался Помпониан. — Они сделаны террасами — ну, чтобы любоваться с них на залив.

«О, да, — подумал Аттилий, — здешние знаменитые виды!» Быть может, если бы местные жители чуть меньше глазели на море и чуть чаще оборачивались и смотрели на гору у них за спиной, они были бы лучше подготовлены к тому, что произошло.

— А давно ли построен этот дом?

— Он принадлежал моей семье на протяжении нескольких поколений! — с гордостью объявил Помпониан. — А что?

— Здесь небезопасно оставаться. Вес камня увеличивается, а перекрытия здесь старые — рано или поздно балки не выдержат. Нам нужно выбираться наружу.

Торкват взвесил камень на ладони.

— Наружу? Вот под это?

Несколько мгновений все молчали. Затем Помпониан начал причитать, что им конец, что надо им было сразу же принести жертву Юпитеру, как он и предлагал — но его никто не стал слушать!..

— Умолкни! — прикрикнула на него жена. — У нас есть подушки. Подушки и простыни. Мы можем укрыться от камней.

— Где Плиний? — спросил Торкват.

— Спит.

— Похоже, он примирился с мыслью о смерти. Чего стоила вся эта чушь насчет вина! Но я покамест не готов умереть. А ты?

— И я.

Аттилий сам поразился тому, сколь тверд был его ответ. После смерти Сабины он словно утратил способность чувствовать, и если бы тогда ему сказали, что его земной путь близится к концу, его мало бы беспокоило, каким именно образом он прервется. Но теперь это все куда-то делось.

— Тогда давай возвращаться на берег.

Ливия кликнула рабов и велела им собирать подушки и простыни, а Аттилий поспешил во двор. Плиний продолжал храпеть. Аттилий постучался и попытался открыть дверь, но ее снова успело завалить, хоть времени прошло совсем немного. Ему пришлось присесть и разгрести камни, и лишь после этого он распахнул дверь и ввалился в спальню с факелом в руках. Аттилий потряс командующего за плечо. Старик застонал, открыл глаза и тут же сощурился.

— Отстань от меня.