Читаем Помнить(СИ) полностью

Грустно видеть, как она пытается свою беззащитность и слабость компенсировать порочностью. Тщетны попытки объяснятся с ребенком, чьи представления о чем-либо не взяты из опыта, а лишь навеяны немногочисленными прочитанными романами и кучкой сериалов. Она начинает меня выводить из себя, причем делает это специально. Я знаю, что бываю порой брюзглив, но она вообще не способна вовремя замолчать. Не хочу участвовать в этой сцене, отыгрывать роль, терять самообладание из-за примитивной страсти. Кидаю бутылку в камень. Звон стекла. Любая речь, не может быть остановлена другой речью. Одни слова порождают другие, происходящее между нами вырождается в спектакль. Такие сцены легко прервать при помощи насилия, а по-настоящему замолчит кто-то, лишь в случае убийства. Уже сложно понять, кто кого больше шантажирует своими проявлениями чувств, но это неприятно обоим. Я беру на себя ответственность и замолкаю, в надежде на покой. Ведь она не виновата ни в чем. Это со мной что-то не так, раз я связался с очередным испорченным ребенком.

Мне не нравится мусорить, поэтому подбираю осколки бутылки и отношу к близстоящей помойке. Чувствую, что обманываюсь насчет Лизы, наделяю ее чем-то, что ей не присуще. Или наоборот гляжу на нее слишком предвзято. Но парадоксальным образом, я рад быть одураченным.

Провожаю Лизу до дома, идем по темной аллее. Спокойно заговариваю. Объясняю, что люди по природе своей не моногамны. "То, что все всем изменяют - это факт. Просто я верю, что любой человек может быть достаточно умным и добрым, чтобы отказать себе в наслаждении, которое считает неправильным. Только по своей воле мы становимся хорошими, но не по природе. Наше сознание устроено так, что вынуждает нас непрерывно удовлетворять свои потребности, и чем слаще и обильнее, тем

лучше. Это было оправдано в каменном веке. Но в современном мире, когда нам доступно все - еда, секс, наркотики и прочие банальные развлечения - по щелчку пальцев, мы не обязаны идти на поводу у своего пещерного прошлого. Эволюция не научила нас эффективно выстраивать приоритеты".

Возле входа на станцию метрополитена "Озерки" мы замерли. От теплотрассы к ларьку с шавермой перебегают сотни крыс. Сплошной поток облезлых животных из канализации. Они сверкают глазками, пищат, несутся по своим делам в ночи.

Меня вдруг осенило. Она хочет от меня избавиться, почувствовав, что стала несвободна, как я и предсказывал. Но самой меня бросить у нее не хватает духа. Лиза думает, что своим идиотским поведением добьется того, что я от нее сбегу. Так она бы не чувствовала себя подлой и могла бы себя жалеть. Но я спокоен и терпелив, а слово "любовь" - давно стало для меня энантиосемой.

Лиза нагнулась и держится за дерево. На ней то черное короткое платье, которое я напяливал на себя весной. У нее на ногах тяжелые рабочие ботинки. Мы в Удельном парке, отошли чуть в сторону от оживленных тропинок, смеркается. Я задираю ее платье и спускаю трусики. Что может быть лучше, чем предлагающая себя школьница, опирающаяся на березку. Вытаскиваю ремень из штанов. Говорю, что она плохо себя вела, поэтому ее необходимо наказать. Звонко бью ее ремнем по заднице. Она несколько раз взвизгивает и просит, чтобы я ее выебал, как собаку. Недолго трахаемся в кустах. После чего идем на ближайшую детскую площадку. Я сажусь на белую парковую скамью. Девочка отодвигает свои трусы в сторону, вытаскивает мой член из ширинки, вставляет его в себя. Мы тихонечко движемся. Мимо проходят женщины с колясками, проезжают велосипедисты и роллеры. Когда я больше не могу сдерживаться, мы снова убегаем в кусты. Лиза берет мои яйца в рот и посасывает их, а я мастурбирую. Затем заполняю ее рот, она все проглатывает и облизывается. Мы садимся на качели, и я рассказываю ей о своих планах. О том, какой роман я хотел бы написать, какие темы хотел бы поднять. "Мозг постоянно стряпает для нас реальность. Главная задача этой автоматической системы восприятия - выживание. Мы устроены так, чтобы избегать опасностей, хорошо кушать и как можно чаще заниматься сексом. К сожалению, мы всегда воспринимаем реальность без сомнений. Однако она никогда не бывает универсально точна. Мне бы хотелось, чтобы моя работа заставила людей задуматься о том, как странно, что мы оказались в таких условиях. Ограниченные неполноценным сенсорным восприятием, ложными впечатлениями. Даже наша память неизбежно подводит. Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем - память, будто собирает конструктор из разрозненных частей. Она хороша, когда тебя интересует общий ход событий, но бедна на детали. Детали утрачиваются при попытке реконструировать. Иногда мы неосознанно добавляем что-то, чего не происходило. Даже при самой честной попытке вспоминать - пробелы заполняются выдумками. И мы автоматически верим в то, что вспомнили, даже если это неправда".