Читаем Помяни черта! (СИ) полностью

— Угу, — поддержала недовольная я, продолжая сидеть в камере, — и плодится и множится. Скоро нашествие Галь будет у вас. И вообще, — тут я вспомнила анекдот и заявила серьезным тоном, — свет вырубайте, амуры из меня на свет лезут.

— Как из тебя? — вскинулся амур, — мы созданы из облаков и из…!

— Плевать, из чего ты сделан, но паразит тот еще! — заявила я, припомнив его раскаяние. — Что ж ты раньше о стрелах, посланных в меня и Нардо, рассказать не соизволил?

— Паразит?! — изумился рыб стоящий у двери. Перевел на меня взгляд ошарашенных круглых глаз, — ты тоже паразит?

— Ну, — ухмыльнулась я его замешательству и подняла на руки сердитого амура, — периодически меня дома зовут — паразиткой. Редко, но бывает.

— Тревога! — заорал рыб, вконец сбитый с толка.

— Что, лицензии на отстрел и уничтожение паразитов нет? — с этими словами мы с амуром выбралась в коридор. Охранник уплыл прочь, позабыв ракушку и плеть, связывающую мои руки. Его ор: «тревога!» слышался все еще четко и ясно, но уже где-то очень далеко.

— Что будем делать? — отпустив амура, подняла плеть и ракушку.

— Не двигаться. — Ответил Донато. И вокруг нас из стен начали пробиваться странные рыжие игольчатые листики с красными крапинками.

— Какая… Какая прелесть!

— Какая-какая… — пробубнил он, все еще сердясь, — ядовитая. Если коснемся, можно сказать, покойники.

— И ты намерен стоять, пока они не дорастут до нас? — прищурилась я, просчитывая длину коридора и скорость роста ядовитой прелести.

— Ну…

— Бежим! — команда была дана скорее мне, так как Донато, ввиду малоподвижности, мог только отставать и путаться под ногами. Пришлось взять на руки и, не теряя более ни секунды, сорваться с места. Желтая травка с красной росой по пути нашего следования начала расти с удвоенной скоростью.

И бежим мы. На моем лице решимость вырваться из заточения и выжить, а на лице Донато чельдовски довольная улыбка. На хмурое: «чего улыбаешься?», он ответил, просияв:

— Меня так мама обнимала и на руках носила, когда маленьким был.

— Может когда худеньким был? — прошипела, заворачивая за первый поворот.

— Нет, маленьким.

— Жаль, ты сейчас не такой… худей и начинай летать… — еще один поворот. Я и раньше бегала медленно, а сейчас с грузом на руках бег получился медленнее возможного, а тут еще и пухлик заявляет, что он не толстый.

Ага, сама пушинка.

— Ты не понимаешь. У меня кость толстая… — возмутился амур.

— Понимаю… ты не хочешь.

— Хочу, но не могу!

— А в гетто толстых не было… — выдвинула я услышанный где-то аргумент. Можно было развернуть полемику по этому вопросу, но я и так окончательно сбила дыхание. И чуть не выронила Донато с рук, когда увидела, что ядовитая травка, прорастая на стенках следующего туннеля, успела сомкнуть свои стебельки. Амур, подтянув набедренную повязку, подскочил к пяти разноцветным трубам пробивающих пол серого туннеля и, указав на желтый лаз в полу, скомандовал: «прыгай!»

— Вот еще, я туда не пролезу!

— Пролезешь.

— Нет!

— Да. — Нахмурился амур.

— Расчлененной может быть, а целиком вряд ли… другие варианты есть?

Пухлик задумался, а за нашими спинами раздалось насмешливое предложение:

— Я могу сзади подтолкнуть. Но, попав в коллектор, вы не успеете по достоинству оценить всю санитарную систему тюрьмы.

— Дражайший мой, — ответил первому голосу второй, — желтый трубопровод ведет на кухню. Донато всегда следует за зовом желудка, и правильно делает.

— Правильно или нет, я все равно туда не пролезу, — с этими словами я обернулась к двум незнакомцам. А Донато грациозно им поклонился, произнеся:

— Долгих лет и процветания, император Ган Гаяши, Повелитель мира Гарвиро. — И склонившись еще ниже, добавил, — ни лавы Вам, ни льда, императрица Глициния.

Оглядывая представшую предо мной пару, я лишилась дара речи. Правителями Океании были красивейшая огненная демонесса и самое страшное морское чудище, которое можно было придумать. И это супруги? Если да, то это брак по расчету, и расчет явно вели слепые глухие и недалекие создания.

— Галя, поздоровайся, — не разжимая зубов, сообщил скалящийся амур.

— Ой, кошмар… — протянула я, переводя взгляд с одного на другую. При этом рыбоподобное сиреневое чудище выпятило чешуйчатую грудь и довольно булькнуло, а императрица досадливо поморщилась.

— То есть? — спросила она.

— То есть… трындеееец… ужасающий.

Императорское чудовище, всколыхнуло плавниками, пошевелило жабрами и, оглядывая меня, причмокнуло толстыми губами. Меня от его вида на мгновение всю передернуло и перекривило, а он остался доволен произведенным эффектом.

— Как вы так? — искренне соболезнуя демонессе, произнесла я.

— Галя! Ты что?! — взвился амур. — Ты что говоришь?

— А что…говоришь еще…? Я в шоке… от… от… этого.

— Это одно из приятных состояний в вашем мире? — предположило Императорское монстрюжище и, шевельнув плавниками, подплыло ближе.

— Ага… — я сделала шаг назад, — встреча с вами произвела на меня неизгладимое впечатление.

— Вы поражены? — оплывая меня, спросило чудище.

— Окончательно и бесповоротно. Жаль тааакое быстро не забудется. Еще не раз средь ночи приснится.